Печальный итог одного бизнес-содружества… «Захватчик» квартиры товарища, признанный мошенником, отправлен в колонию на 6 лет

Сегодня новгородский областной суд поставил точку в деле, где элемент курьёза сочетался с истинным трагизмом. В деле, доставившем немало проблем не только потерпевшему, но и следствию, и прокуратуре, и суду. Речь идёт о «деле Валерия Салмина», обвинявшегося по 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение).

Валерий Салмин сегодня плох. Для участия в рассмотрении апелляционной жалобы (в режиме видеоконференции) его ввозили на инвалидном кресле сотрудники УФСИН, работающие в следственном изоляторе. Он (во всяком случае, по его поведению) лишён дара речи (во время судебного процесса записывал свои мысли на бумаге, а адвокаты их оглашали). Инсульт, говорят.

А вообще, по виду, из тех, о ком говорят – «матёрый человечище»: крупный, дородный, с седоватой бородой и «хвостиком художника» на затылке.

Несмотря на проблемы физического характера боролся до конца: ходатайствовал, требовал, многажды поминал президента Путина.

А вот пострадавший от его действий Андрей Петров (имя и фамилия изменены – А.К.) ничего не требовал. И в зале суда его не было. Он, в прошлом тоже переживший инсульт, сегодня находится на излечении в психиатрической больнице.

*   *   *

Эта история о том, как двое преуспевающих в прошлом людей, успешно утверждавшихся в этой жизни, пришли к такому печальному (чтобы не сказать – трагическому) финалу.     

Затравка сюжета приходится ещё на ХХ век. В самом его конце в Новгороде существовала вполне себе процветающая станция по ремонту автомобилей «Реставратор». Руководителем станции был тот самый Андрей Петров, молодой тогда, сильный мужчина, как это говорят, «с руками и головой».

Тогда он и познакомился с Валерием Салминым: прямого отношения к ремонту автомобилей тот не имел, но слыл в определённой среде человеком, не лишённым юридических познаний и способным, если что, оказать практическую помощь по этой части.

На этой почве поначалу и сошлись два человека.

С течением времени, однако, финансовое положение СТО стало не столь стабильным как прежде. И в жизни Петрова случилась беда. Инсульт, ещё один. Руководить в таком состоянии авторемонтным детищем стало невозможно. Кроме всего, росли долги, связанные с арендой помещения.

Всеми процедурами, связанными с ликвидацией юридического лица, занимался уже Салмин: он был назначен на должность исполнительного директора, ему передали учредительные документы и печать.

В конце концов от некогда преуспевающей СТО остались одни лишь воспоминания. В 2004 году автосервис закрылся.

*   *   *

Больше Петров так и не оправился. От дел отошёл. Стал обычным российским инвалидом, живущим от пенсии до пенсии. А ещё – долги, постоянно напоминавшие о себе.

В 2012-ом году, однако, у человека появилась возможность поправить финансовые дела: умерла мать, он стал единственные наследником, а потом владельцем трёхкомнатной квартиры по улице Октябрьской. Спустя год обратился в одно из агентств недвижимости: просил подыскать человека, который согласился бы оформить договор пожизненной ренты с единовременно выплатой 1 миллиона рублей, которые Петров намеревался израсходовать на «гашение» долгов. Но подыскать такого человека риэлторы не смогли.

И вот тут на первый план вышел старый товарищ Салмин. И, как это говорят, взял быка за рога: предложил Петрову сделать проще – продать ту квартиру, а взамен приобрести другую – меньшей площади.

Не сразу, но Петров согласился. «Выписал» у нотариуса генеральную доверенность на имя Салмина, дававшую тому право продажи квартиры и получения денег.

А вскоре появился и потенциальный покупатель – назовём его Викторовым. Потенциального покупателя всё устроило: и квартира, и цена. 

С ним, правда, сам Петров практически не общался, все переговоры вёл Салмин. И деньги получил он. Сначала покупатель передал задаток в 100 тысяч рублей, потом часть от стоимости (1 миллион 50 тысяч рублей) и, в заключение, вторую часть от стоимости (1 миллион рублей). Всего: 2 миллиона 150 тысяч рублей.

Как явствует из материалов возбуждённого впоследствии уголовного дела, о том, что творится за его спиной, Петров узнал лишь благодаря тому, что сотрудница агентства недвижимости позвонила ему и поинтересовалась, к какому числу он сможет освободить квартиру.

«Всё? Продали? А где деньги?» – опешил инвалид. На этот вопрос сотрудница агентства недвижимости ответить не могла.

Почувствовав, что «без меня меня женили, Петров поспешил в регистрационную службу и написал заявление с просьбой не производить никаких действий с его квартирой. И отозвал доверенность, выданную Салмину.

Между тем, время шло, а въехать в квартиру, за которую отдал деньги, Викторов так и не мог. В конце концов, он обратился в суд с гражданским иском. Проанализировав ситуацию, там пришли к выводу, что, как ни крути, истец – добросовестный приобретатель, и квартира должна перейти к нему. Суд обязал Петрова произвести перерегистрацию права собственности. После чего он вынужден был освободить территорию.  

И началась для инвалида, не так давно считавшегося удачливым предпринимателем, жизнь скитальца. Человек, лишённый своего жилья, вынужден был снимать чужие углы, доходило, говорят, и до «аренды» подвалов.

Историей, однако, занялись и представители правоохранительных органов.

*   *   *

Следствие было непростым. Но завершилось составлением обвинительного заключения в отношении Салмина. Материалы были направлены в суд ещё в декабре 2014-го года.

И только тут выяснилось, насколько болен, немощен, слаб этот человек. В ту пору, замечу, гражданин Салмин находился ещё под подпиской о невыезде.

Как рассказывала гособвинитель Анастасия Анищенкова (на снимке), из раза в раз срывались судебные заседания из-за самочувствия Салмина. Дело даже приостанавливалось «в связи с тяжёлой болезнью подсудимого». Тогда он, как правило, молчал: не мог говорить из-за своего физического состояния.

– Была назначена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза, – рассказывала Анастасия Анищенкова.  – И там он… заговорил. Общался с персоналом, пользовался планшетом. Вот только ходить не мог. В конце концов экспертиза была завершена, Салмина выписали из больницы. И вот тут произошло одно событие. Семья Салмина сменила квартиру. Судьба же распорядилась так, что новая его квартира оказалась в том же доме, где живу… и я. В том же самом подъезде!  И выхожу однажды я на улицу, и вижу до боли знакомую фигуру. Мужчина, ещё недавно лежавший пластом, бодрым шагом выходит из подъезда, садится за руль автомобиля, лихо уезжает. В другой день та самая машина вновь подъехала к нашему дому, тот самый мужчина вышел из неё, вошёл в подъезд. Я говорю: «Здравствуйте, Салмин!». Он изменился в лице, развернулся и чуть не бегом вверх по лестнице. Я догнала. «Вот, – говорю, – Салмин, считайте, что вы уведомлены о дате следующего судебного заседания».

А ещё выяснилось, что в этот период он попадает в поле зрения «гаишников» (из других регионов). Из-за того, например, что превышает скорость. И его – штрафуют. То есть не оставалось уже ни малейших сомнений в том, что уж точно – человек нарушает условия подписки о невыезде

В марте прошлого года мера пресечения хитроумного товарища была изменена на заключение под стражу. После этого здоровье человека вновь стало ухудшаться: каково оно сегодня, я говорил в самом начале. И дар речи вновь покинул.

Что же до потерпевшего Петрова, то весь период процесса в суде первой инстанции он исправно ходил на заседания, давал подробные показания. Готовился к судебным прениям. Но совсем незадолго до их проведения вдруг… исчез. Не явился на одно заседание, другое. Человека стали искать. При опросе соседей выяснилось: в один из предшествующих дней Петров стал вести себя… странно, перестал ориентироваться во времени и пространстве. Вызвали специализированную бригаду. Человека госпитализировали в психиатрическую больницу.

На судебных прениях его интересы представлял уже представитель службы опеки и попечительства. Как говорила Анастасия Анищенкова, всё это время он очень переживал за свою судьбу и мечтал вернуться в собственную квартиру.

И при оглашении приговора он не присутствовал. Но, думается, несмотря на болезненное состояние, когда ему о том сообщили, понял, что вчерашний товарищ за махинацию с его квартирой приговорён к 6 годам лишения свободы, а в его пользу с Салмина взыскано более 2 миллионов рублей.

*   *   *

В суде апелляционной инстанции и сам Салмин, и его представители (двое профессиональных адвокатов и сын, допущенный до участия в деле в качестве защитника) называли приговор суда первой инстанции незаконным, необоснованным. Просили оправдать осуждённого. Адвокат Игорь Голобоков акцентировал на том, что вся эта история – в рамках не уголовно-правовых, а гражданско-правовых отношений.

Сам Салмин ходатайствовал о проведении медицинской экспертизы, потому что, полагает, в таком состоянии человек не может находиться в исправительной колонии.

На что член судебной коллегии Сергей Бабков резонно заметил, что нет никаких препятствий для проведения обследования на предмет «освобождения от наказания в связи с болезнью осуждённого» (есть сегодня такая норма в законе) – но за пределами этого судебного процесса: «путём обращения с заявлением в медчасть учреждения».

…Как сообщила пресс-секретарь Новгородского областного суда Мария Воробьёва, приговор Салмину оставлен без изменений.

Но легче ли от этого потерпевшему Петрову, чьим домом, может статься, так и останется психиатрическая больница?

Фото автора