К столетию со дня кончины «игумении всея Руси» Таисии Леушинской

15 января 2015 года исполняется сто лет со дня кончины игумении Таисии, судьба которой тесно связана с Боровичами и Боровичским краем. Предлагаем вашему вниманию рассказ о ней нашего постоянного автора Владимира Краснова.

Время не сохранило на отлогом холме в полуверсте от боровичской деревни Речка никаких признаков прежней жизни. И сейчас трудно поверить, что именно здесь ютилось некогда сельцо Абакумово с барским домом глядевшим на озеро, и тенистым парком, посреди которого голубело круглое блюдце пруда. Сельцо принадлежало потомственному дворянину Василию Солопову, вышедшему в отставку «с большим окладом пенсии и эмеритурой» - так в прошлом веке называлось пособие, которое назначалось чиновникам и военным за усердную службу Царю и Отечеству. Поселившись в своем приозерном имении, отставной капитан первого ранга, привыкший к тяготам кругосветных плаваний, в одном из которых он простудился и заболел, с трудом мирился с размеренностью деревенского существования. Утешали дети. Детей у Солоповых было трое: две дочери - Мария и Клавдия и сын Константин. Старшую, Машу, когда ей исполнилось десять лет, родители определили на воспитание в Павловский институт благородных девиц. Уезжала она из дома с тяжелым чувством, не чая поскорей вернуться назад. Было это сто пятьдесят лет тому назад...

За полтора века все здесь неузнаваемо переменилось. Стертое с лица земли сельцо Абакумово постепенно утратило и свое прежнее название, превратившись в Абаконово - так местные жители зовут распаханный мелиораторами бугор на юру.

Бродяга-ветер, шляясь по окрестным холмам, лугам и болотинам, шелестит сухой, жухлой осокой, морщит воду в обмелевшем «абаконовском» пруду и гонит от берега к берегу флотилию из опавшей листвы. Горестно и пустынно. Но отсюда, как и много лет тому назад, открывается раздольный вид на озеро Пирос, на деревни, которые жмутся к его берегам, отсюда тянется к развалинам церкви Петра и Павла едва различимая глазом тропа, по которой, быть может, спешила к утрене и обедне молодая набожная барыня, выпускница Павловского института благородных девиц, Мария Васильевна Солопова, ставшая впоследствии настоятельницей Иоанно-Предтеченского Леушинского первоклассного женского монастыря игуменией Таисией, награжденной Святейшим Синодом наперсным крестом, удостоенной золотого креста с украшениями от Кабинета Его Императорского Величества. Матушка Таисия была представлена императору Николаю Второму и императрице Александре Федоровне. Ей были подарены портреты государя и государыни с собственноручными их надписями и аметистовые четки в золотой оправе.

Много лет имя ее пребывало в забвении. Вспоминали о ней как о подвижнице и духовной дочери св. праведного отца Иоанна Кронштадтского, лишь в церковных кругах. Мало кто знал, что игуменья Таисия, помимо всего прочего, была к тому же известной духовной писательницей. Её перу принадлежат «Письма к новоначальной инокине», составленные на основании святоотеческих аскетических писаний и собственного сорокалетнего опыта монашеской жизни, «Записки игумении Таисии», «Беседы Святого праведного Иоанна Кронштадтского с настоятельницей Иоанно-Предтеченского монастыря игуменией Таисией», духовные стихотворения, вышедшие из печати тремя выпусками. Жанр этот, относящийся к духовной поэзии, был широко распространен в ХIХ - начале ХХ века.

В редкие минуты досуга матушка слагала стихи об иноческой жизни, о молитве, о создании женской обители на родине отца Иоанна в селе Суры... Писать она стала по его настоянию. Прочитав рукопись «Записок игумении», он оставил в конце ее надпись: «Благословляю печатать эту книгу, как достойную печати, на память будущим родам и во славу Божию. Протоирей И. Сергиев, 31 окт. 1906 г.»

Всю ее долгую, полную испытаний и неустанных трудов жизнь в хронологической последовательности можно выстроить по письмам, воспоминаниям и собственноручным запискам, в коих инокиня подробно и искренне повествует о себе.

Родилась игуменья Таисия (в миру Мария Васильевна Солопова) в 1840 году в Санкт-Петербурге. Родители ее были представителями древних дворянских фамилий. «Отец, - рассказывала она, - новгородский помещик, мать - из рода Пушкиных, москвичка». Какова была степень родства с великим поэтом - матушка Таисия не уточняла.

«Мария была Богом дарованной дочерью скорбной матери, лишавшейся одного за другим своих детей еще во младенчестве. Мать ходила пешком в храмы к чудотворным иконам Матери Божией, прося о том, чтобы Господь сохранил в живых хотя бы одно дитя, давая обеты о христианском воспитании его, которые и исполнила в точности, с младенчества наставляя дочь в правилах набожности, милосердия и молитвы».

«От матери Мария получила христианское воспитание. С младенческого возраста мать прививала все правила христианской жизни. Приучала с малолетства к великой добродетели - милосердию и любви к бедным. Учила отдавать нищим и подавать милостыню. С четырех лет умела читать без складов и знала с рассказов матери всю священную историю земной жизни Спасителя».

В Павловском институте благородных девиц на первых порах тяжело переживала разлуку с матерью. От тоски случались головные боли и воспаления глаз. Дома, в родной усадьбе, недуги эти сами собой проходили.

В двенадцать лет, болея корью, видела ангела, прилетевшего в лазарет, где она лежала, со словами: «Христос воскресе!» Было это на Страстной неделе. А однажды, во сне после причастия, увидела Иисуса Христа.

«Я чувствовала какую-то тесноту души, сознавала, что не могу жить общепринятым образом жизни», - вспоминала она позднее. Вся любовь и все внимание сосредоточила она на Евангелии, отказываясь от увеселений.

У нее была завидная память и прекрасные способности. Она всегда была либо первой, либо второй ученицей в классе. На выпускном экзамене по Закону Божию ректор Санкт-Петербургской духовной академии отец Иоаникий был удивлен тем, что выпускница Мария Солопова знает все Евангелие наизусть.

После выпуска из института, вернулась в родное Абакумово. Но оно уже не радовало ее. Храм Божий был за четыре версты, в деревне Пирос. Батюшка служил там только по воскресным и праздничным дням. В церкви часто бывало шумно, прихожане шептались, переговаривались. А ей хотелось тишины, уединения, покоя...

Она решила перебраться в Боровичи и поселиться в большом двухэтажном доме, который достался ей по наследству от воспитателя матери генерала Василевского, дожившего, кстати сказать, до ста семи лет. Переехав сюда с братом Константином, которого Мария взялась подготовить к поступлению в кадетский корпус, она зарабатывала на жизнь уроками, которые давала трем девочкам-дворянкам и одному мальчику. Наверху матерью были бесплатно поселены две сестры из бедной дворянской фамилии Москвиных. Внизу жила прислуга. Вечерами все собирались в зале, пили чай, читали духовные книги и разговаривали. Ежедневно, благо это было недалеко, ходила к утрене в монастырь святого праведного Иакова Боровичского. Иногда стояла и ранние обедни. «Единственным моим утешителем и советником был игумен Свято-Духова монастыря отец Вениамин. Богомудрый старец-игумен подкреплял во мне веру и надежду», - вспоминала она те давние дни в своих «Записках».

Тогда же познакомилась она со старцем схиархимандритом Лаврентием, настоятелем Иверской Валдайской обители, который на долгие годы стал ее духовным отцом. С его благословения поехала в женский Введенский монастырь в Тихвине приглядеться к жизни сестер, поклониться чудотворной иконе Тихвинской Божией Матери.

Здесь она окончательно убедилась, что мирская жизнь не для нее и, воротясь домой, сообщила об этом матери, которая очень болезненно отнеслась к решению дочери уйти в монастырь. Но свое материнское благословение, хоть и не сразу, но все же дала ей.

Продав дом в Боровичах доктору Хлебникову и распорядившись «нескудным» своим наследством в основном в пользу брата и сестры, она поступила послушницей в Тихвинский Введенский монастырь, где провела в общей сложности около пятнадцати лет.

Послушание было трудным. Но она со смирением выполняла возложенные на нее обязанности: работала на огороде, ходила на сенокос и на жниву, заботилась о старице, грела самовар. Ежедневно вставала к молитве, к пяти часам ходила к вечерне, пела на клиросе.

Вскоре умерла мать, оставив детей сиротами. Отец умер раньше. В Пиросской церкви святых апостолов Петра и Павла был совершен чин отпевания покойницы и отслужена по ней панихида. Похоронив мать, Таисия устроила брата и сестру учиться за казенный счет в Санкт-Петербурге и по пути в Новгород, где она улаживала наследственные дела, завернула в Иверскиймонастырь, к отцу Лаврентию. Мудрый старец посоветовал ей приглядеться к Новгородским женским монастырям.

В Покровском Зверином монастыре Мария повстречалась с композитором Аренским, который (это ей запомнилось на всю жизнь) в тот момент под аккомпанемент скрипки пел составленную им «Херувимскую песнь». Три года подвизалась здесь послушницей, исполняя обязанности регента церковного хора и занимаясь обучением детей, ходивших в монастырскую школу. Затем была письмоводителем и казначеейЗванско-Знаменского монастыря, терпя большие унижения со стороны настоятельницы. Когда ей стало совсем тяжело, увидела однажды во сне святителя Николая, который сказал ей: «Смиряйся, терпи, и ты спасешься». И она терпела.

Приняв монашеский постриг, инокиня Таисия, которую ценили за образованность и искреннюю тягу к праведной жизни, в 1881 году получила указ Санкт-Петербургского митрополита Исидора о назначении ее начальницей Леушинской женской общины в Череповецком уезде Новгородской губернии, которая через четыре года была преобразована в монастырь, а Таисия - возведена в чин игуменьи. В Леушинской обители за короткий срок ею была основана не только церковно-приходская школа, но и церковно-учительская школа для девочек, курс которой приравнивался к гимназическому. Был построен приют для сирот и престарелых вдов, иконописная и рукодельные мастерские, библиотека. Устраивались скиты, возводились храмы, учреждались подворья в Кириллове, Череповце и Санкт-Петербурге...

В середине 70-х годов прошлого века игуменья Таисия познакомилась с отцом Иоанном Кронштадтским, который взял ее под свое покровительство и окормление. По благословению и под руководством его она основала и возродила несколько монастырей: Иоанно-Богословский Сурский на родине отца Иоанна в Архангельской губернии, Благовещенский Воронцовский в Псковской губернии, древний Ферапонтов, Парфеновский Богородицкий, Антониево-Черноезерский, Троицкий Синеозерский...

Возможно, не без ее деятельного участия он побывал в дорогих ее сердцу Боровичах и селе Кончанском, где освящал каменную церковь, построенную на месте суворовской деревянной. Всевластное время стерло из памяти людской подробности того визита. Газеты о нем писали скупо. А между тем, весть о приезде батюшки собирала в маленьком уездном городке многотысячные толпы православных, жаждущих увидеть его, услышать его проповеди…

Именно этим людям скорее всего улыбался отец Иоанн, выйдя со свитою на балкон купеческого особняка. Старая фотография дотошно, с мельчайшими подробностями передает и ажурный узор решетки чугунного литья, и блики полуденного солнца в оконных рамах, и тень от парусиновых штор, и ободряюще-ласковый взгляд отца Иоанна, стоящего рядом с городским головою Матвеем Яковлевичем Шульгиным… Кажется, еще миг и батюшка произнесет с балкона одну из тех коротких взыскующих проповедей, которые оставляли в душах людских неизгладимый след…

Скончалась матушка Таисия сто лет тому назад - 15 января 1915 года в дорогом ее сердцу Леушинском монастыре, где и была похоронена. Могила инокини пользовалась народным почитанием, посещалась паломниками, пока не ушла на дно Рыбинского водохранилища вместе с руинами взорванной в тридцатых годах обители, возрождению которой она отдала столько сил.

Воды времени подмыли белокаменные стены монастыря, навсегда, казалось бы, сокрушив тысячелетние устои православной веры. Но на то они и устои, чтобы, сохранив в душах и сердцах людей искру веры, вернуть все на свои места, дав толчок к возрождению всего того, чтобы было разрушено в годы воинствующего атеизма.

На голом, продуваемом всеми ветрами «абаконовском» холме, где не осталось и следа старинной господской усадьбы, которую покинула когда-то будущая игуменья Таисия (вмиру Мария Солопова), однажды летом побывали паломники из Петербурга. Прибывший с ними настоятель храма святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова при возрождающемся в Санкт-Петербурге подворье Леушинского монастыря отец Геннадий отслужил молебен.

«Царю Небесный, Утешителю, Душе истины..., - звучали над заросшим ромашкой и повиликой полем проникновенные слова молитвы. - ...очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша».