Виктор Вайнштейн рассказал нам о самом страшном в жизни – о блокаде

Сегодня отмечают день прорыва ленинградской блокады, а через 10 дней – 70-летие со дня её снятия.

С руководителем новгородской ассоциации блокадников Виктором Вайнштейном мы разговаривали после того как он встретился со школьниками в библиотеке «Читай-город», показывал фильм о блокаде режиссёра Сергея Лозницы, комментируя кадры на экране.

Вот Ленинград ещё не окружён. Толпа на ленинградских улицах клянет группку немцев, взятых в плен под Лугой. Скоро многие из этой толпы умрут, да и немцы едва ли выживут. Вот после немецкой бомбардировки горят Бадаевские склады с продовольствием. В фильме нет слов – только звуки блокадного Ленинграда. Например, звон трамваев. Но скоро отключили электричество, и трамваи встали на улицах города и утонули в неубранном снегу. Снег выпал в октябре.

Вайнштейны жили в общежитии на Выборгской набережной. Родители учились в Ленинградской консерватории, почти всю комнату занимал рояль. Отец в начале войны оказался на Псковщине, и долго добирался до Ленинграда. Консерваторию к тому времени эвакуировали в Узбекистан, а мать с маленьким Виктором не уехала – ждали отца. На фронт того не взяли, он был эстонец и сказали, что скоро призовут его в создаваемый эстонский корпус. Он пошёл работать на завод. Повестка в армию пришла через два дня после отцовской смерти.

Отцу было положено 250 граммов хлеба. Маленькому Виктору и матери – по 125. Транспорт уже не работал, и отец ходил на завод километров за пятнадцать – на Васильевский остров. Затем стал приходить домой только по выходным.

Как-то бомба упала во Флюговом переулке неподалёку от Виктора и матери. Погибли тогда другая женщина с ребёнком, шедшие следом.

В карточках были указаны крупа, масло. Но ничего этого не было – только хлеб, за которым занимали очереди в четыре утра.

- Один раз, в конце ноября, мама вечером забрала меня из садика, и мы зашли в тёмную булочную, где хлеба уже не было. Сочувствуя, женщина в булочной смела крошки и выдала нам на двоих 250 граммов. А когда мы вошли в наш дом, то я сразу почувствовал запах мясного бульона. У меня до сих пор сохраняется эта обонятельная галлюцинация. Направо в доме была дворницкая, у входа в которую стояли милиционеры. Дверь была открыта, и я увидел, как дети хватают что-то из кастрюль на плите. Дворник был на фронте. У них с женой было семь детей. Она убила и скормила другим детям своего последнего, грудного ребёнка…

Нормы выдачи хлеба немного увеличили в конце декабря, но вскоре вернули прежние. А когда немцы сбросили с самолётов на Ленинград фальшивые карточки, хлеб не выдавали несколько дней.

Отец долго умирал от истощения. Однажды в феврале мать подогревала на буржуйке мелко нарезанный хлеб – так казалось, что его больше - и пыталась его кормить.

- Она сказала: Вика, папа умер. Я ответил: а можно тогда я съем его сухарики?

Мать ответила: да. В доме ещё стояла ёлка. Новый 42-й год Вайнштейны отметили. После этого они не праздновали его много лет.

Бабушка, Отилия Иоганновна, жила на Мытнинской набережной. Мать пошла к ней, сообщить о смерти её сына. В доме бабушки лестница была залита нечистотами – людям было тяжело выносить их во двор. На лестничной клетке валялись трупы.

Отец три недели лежал в соседней комнате, везти его на кладбище не было сил. Затем, мать повезла его на санках на Серафимовское. В гробах людей перестали хоронить ещё в конце 41-го.

На кладбище мужчина подцеплял трупы крюком и сбрасывал в могилу. Мать просила, чтобы он не вонзал в отца крюк. Ей пришлось отдать ему остатки февральских карточек. Но он взял их и всё равно зацепил отца крюком. На обратном пути мать без сил опустилась на санки. Её подобрали санитарки и отвезли в стационар для дистрофиков, где она пробыла полтора месяца.

В марте во время субботника на улицах Ленинграда из льда и сугробов, из стоящих трамваев и троллейбусов извлекли 12 тысяч мертвых ленинградцев.

А маленького Виктора, не дождавшегося маму, соседка вскоре отвела в детский дом. Мать нашла его, когда вернулась домой. Она устроилась преподавать музыку в тот же детдом, и они снова были вместе.

- В детдоме нам давали суп – воду, в которой плавали листья капусты и головы селёдок. Я до сих пор не люблю есть рыбный суп. Ещё мы ели дуранду, жевали вар, которым смолят крыши. А когда давали хлеб с маслом, то ели его вот как: зубами отодвигали масло вперёд, чтобы оно собралось в такую гармошку, осталось напоследок.

В марте открыли бани, и мать пошла мыться. Баня была общая. Мужчины и женщины мылись вместе и хохотали друг над другом – все выглядели как скелеты. Шайку воды никто не мог поднять.

Бабушку вместе с двумя дочерями эвакуировали через Ладожское озеро и поездом отправили в Казань. Но она не доехала: патруль выбрасывал умерших на ходу из поезда. И бабушку выбросили, завернув в одеяло, как и ещё семь человек из вагона.

В Ленинграде стало легче летом 1942 года, когда поспел урожай с огородов. Их в городе разбивали повсюду. Ели выращенные турнепс, брюкву, морковь. И детдомовцы работали на совхозном поле, которое было рядом.

Детдому пришлось переехать на новое место – Выборгский район обстреливали и рядом часто рвались снаряды. Один из них попал в лодку, в которой в Большой Невке ловили рыбу два мальчишки из двора, где жили Вайнштейны.

18 января 1943 года блокаду прорвали (на экране – салют и ликующие выжившие ленинградцы).

- Этот день я воспринимаю как больший праздник, чем само снятие блокады. Жить стало намного легче. Ленинградцев стали подкармливать.

Радио до сорок третьего года передавало звуки метронома, сигналы воздушной тревоги и отбоя. После в его эфире зазвучали передачи для ленинградцев.

- В сорок третьем нас водили слушать «Пиковую даму». Трижды её прерывали из-за обстрела. Герман, которого я услышал в опере, надолго стал для меня самым лучшим Германом.

Играли детдомовцы в футбол. Однажды Тольку Иванова, стоявшего на воротах, навестил его брат. И оказалось, что он – вратарь «Зенита» Леонид Иванов. «Зенит» в послеблокадном 1944-м впервые выиграл кубок страны.

Мать дожила до девяноста лет и похоронена в Великом Новгороде. Виктор Хельмутович Вайнштейн стал известным хирургом, был депутатом Верховного Совета России, является основателем новгородской ассоциации блокадников, в которой сейчас состоят 638 человек.

Блокада Ленинграда длилась 872 дня. Из них только 20 дней Ленинград не обстреливали и не бомбили.

Фото В.Х. Вайнштейна - Татьяна Яковенко