За Митина убивают старика

Убийство в Боровичах, наделавшее в области много шума, датируется февралём 2016-го года. Случилось оно в стенах боровичского дома-интерната для престарелых и инвалидов. Жертвой стал человек с фамилий Митин: Андрей Митин. Убийцей же – 75-летний в ту пору Анатолий Николаев.

История была далеко не из самых обыденных. Будучи в Боровичах, я познакомился и с самим полуглухим-полуслепым Николаевым, который тогда находился на подписке о невыезде, и с персоналом дома-интерната, и с прочими «обеспечиваемыми».

И вот ведь что интересно. Практически никто не сказал худого слова о старике. «Мы все за него горой!» – говорили. А погибшего поминали – по-плохому.

По сути, Митин был одним из постоянных нарушителей дом-интернатовских правил. Пил. У стариков, говорили, отнимал деньги. Сам по интернатовским меркам он был очень даже молодой: 43 лет от роду. Попал в старческую обитель не по причине возраста, а потому, что в ходе своих странствий приобрёл специфическую инвалидность, связанную с ампутацией пальцев на ногах.

Как объяснял сам Анатолий Павлович, никогда не пил он вместе с молодым бузотёром (хотя в материалах дела появилось это вечное: «в ходе совместного распития»). И в ту ночь – не пил. Да и с какой, собственно, стати молодой (в сравнении) пьяница станет звать в собутыльники старика, которого, и это подтверждают все, и в грош не ставил: прилюдно материл, прилюдно посылал.

А вот «Андрюха» (так по обыкновению «дед» называет своего соседа по комнате и по сию пору) в ту ночь пьянствовал. И очень мешал спать.  

По словам Николаева, в какой-то момент он встал с постели, подошёл к Митину, и давай претензии высказывать. А пьяный Митин, рассказывал старик, нож вытащил.

– Я, конечно, перепугался, – говорил «дед», – один на один ведь. Ну, и хлобысть его клюкой в лоб. Он упал. Нож вылетел. Как я схватил его, как начал бить, уже и не помню. У меня такое состояние было… Я ведь никогда не дрался, жену не обижал. Ну, что оставалось делать?

Так и случилось это убийство.

Все сотрудники дома-интерната слышали этот рассказ по многу раз. Ничуть не сомневаются в том, что Николаев говорит правду, а Митин «сам напросился»

Следствие, однако, квалифицировало действия Николаева по самой серьёзной из имеющихся в Уголовном кодексе статей: ч. 1 ст. 105 УК РФ – убийство.

Психиатрическую экспертизу ему проводили. И остаётся лишь удивляться, как в отношении такого человека можно было резюмировать: вменяем, отдавал и отдаёт отчёт в совершаемых действиях – при всём желании трудно воспринимать старика как абсолютно здравую в психическом состоянии личность. А психиатры написали: давать показания – может!

Вот и – дал. И слепить из его сумбурной речи можно было любую «правду»! Так и появилось, наверное, «совместное распитие» молодого маргинала и старика, пребывающего в состоянии деменции. И прочее…

А нож в руке этого маргинала ушёл то ли на второй, то ли на десятый план.

Уже в суде адвокат Галина Кочетова, защищавшая тогда старика, чётко сформулировала, почему убийство, совершённое стариком, следует квалифицировать по ч. 1 ст. 108 УК РФ (превышение пределов необходимой обороны). Обратила внимание суда на то, что в материалах предварительного следствия иначе изложены обстоятельства по сравнению с тем, что Николаев говорил и в суде, и в ходе психиатрической экспертизы. Но именно их адвокат считает истинными, потому что они даны без «направления», задаваемого извне. Ещё раз отметила, что погибшего Митина свидетели из числа сотрудников дома-интерната характеризовали как агрессивного, постоянно злоупотреблявшего алкоголем человека, который в состоянии опьянения набрасывался с кулаками даже на персонал учреждения.

Итогом того судебного рассмотрения стал – иначе я не скажу – подвиг со стороны судьи Марины Савкиной, которая согласилась-таки с позицией стороны защиты и квалифицировала действия Николаева не по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а по ч. 1 ст. 108 УК РФ. И назначила Николаеву наказание в виде 2 лет ограничения (не путать с лишением!) свободы.

И, честное слово, это был тот случай, когда искренне хотелось поблагодарить вершителя судеб и за справедливость, и за понимание, и за гражданское мужество.

А «дед», уже потом, после оглашения приговора, всё спрашивал сопровождающего медработника:

– Всё? Правда, всё?

И она, по-хорошему улыбаясь, отвечала:

– Всё! Всё, Анатолий Павлович!

Уже после приговора я созванивался с судом, и мне говорили, что обжаловать приговор не стали.

Оказалось, однако, не всё… Пусть и с пропуском срока, но прокуратура его таки обжаловала.

Потом в областном суде приговор отменили, а дело направили на новое рассмотрение.

Его итогом стали те же 2 года: но не ограничения, а реального лишения свободы в колонии строгого режима.

Понятно, ниже низшего предела. Но для старика, которому, кажется, уже 77, и это – высшая мера. «Вышка»!

Этот приговор тоже был обжалован в апелляционном порядке. В жалобе адвокат Дмитрий Обшивалов указывал на то, что «отвергнув версию защиты, суд не исследовал результаты следственного эксперимента, который был проведен с участием Николаева при первом рассмотрении уголовного дела и который убедительно подтверждал версию защиты о необходимой обороне». Кроме того, указывал и на то, что положенные в основу обвинительного приговора показания Николаева досудебного периода «могли быть навязаны осуждённому» – «с учётом состояния здоровья и психики престарелого Николаева А.П. и при отсутствии видеофиксации».

Не убедил. Мирного доселе «дедулю» – посадили.

Что тут скажешь?

Приговор вступил в законную силу. И защитить старика больше некому – связи с детьми-внуками-правнуками практически утрачены.

Только как жить с этим судьям?

Аминь.

И всё-таки не могу не привести некоторые цитаты из постановления пленума Верховного суда РФ от 2012-го года «О применении судами законодательства о необходимой обороне».

А сказано там, в частности, следующее:

«Суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т.п.)».

А с этим-то – как?!  

Или – с этим:

«Состояние необходимой обороны возникает не только с момента начала общественно опасного посягательства, (…) но и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния».

А есть ведь и такое в том постановлении:

«При защите от общественно опасного посягательства (…) обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу».

С этим-то – как? «Соломка» подложена только в том смысле, что «У Николаева отсутствовали какие-либо повреждения, характерные для борьбы или защиты от нападения». Будто бы и не нападал на него Митин. И этого – достаточно, чтобы поверить, что старик, в жизни своей муху нет обидевший, просто так порешил человека?

Страшно всё это! Правда, страшно! Честно говоря, даже не верится, что судьи, назначившие старику «вышку», видели его вживую, слышали его. Приговор будто бы вынесен заочно.

Чуть больше об этой истории можно прочитать здесь.

Фото автора

На снимке. Таким Анатолий Николаев шёл в суд.