Легендарный сержант армии ДНР Бенес Айо рассказал «ВН», как его пытали в латвийских тюрьмах и как он боролся за права рабочих в Англии

Пару месяцев назад на «ВН» появилось интервью с сержантом армии ДНР Бенесом Айо, который подробно рассказал мне как о военной ситуации на Донбассе, так и о предвыборном положении дел, вскрыв многие нелицеприятные факты о врио главы ДНР Денисе Пушилине, который, по всей видимости, и победит на предстоящих выборах. После этой публикации некоторые читатели у меня спрашивали: а кто он такой сам-то, этот Бенес Айо? Вопрос вполне правомерный, ибо для тех, кто не очень-то знаком с деятельностью партии «Другая Россия», это имя мало что скажет. Посему представляем героя ХХI века — Бенеса Айо.

О нем в интернете можно найти много чего, но в стремлении к абсолютной аутентичности я посчитал, что лучше, чем сам Бенес, о нем никто не расскажет.

— Бенес, я знаю, что ты какое-то время жил в Англии, а сам ты вообще из Латвии. Как ты оказался в ДНР?

— Ну вообще я влился в Русскую Народно-освободительную революцию на Юго-Востоке, начиная с «Крымской Весны». В Крым я приехал в начале марта по призыву вождя партии «Другая Россия» Эдуарда Лимонова. В то время я проживал в Англии, где работал в пищевой итальянской кампании «Донатантонио» лаборантом. Это крупная компания по экспорту продуктов питания из различных, в основном, южных стран — Италии, Испании, Мексики, Израиля и ряда других, в крупные сети супермаркетов Англии. Основными поставляемыми продуктами были кускус, различные виды макарон, различные сорта подсолнечного и оливкового масла, рис, консервированные оливки, грибы, овощи, помидоры и т. д. До «Донатантонио» я работал в доме престарелых «Care UK» техническим работником: переносил лежачих пожилых людей с помощью специальных технических устройств, убирался в помещениях и т. д. Кроме этого, я успел поработать на стройках. А параллельно работе по вечерам я учился в магистратуре Лондонского университета на факультете естественных наук — проходил двухгодичный курс медицинской микробиологии.

На стройке

При разговоре о загранице этого вопроса не избежать:

— Что с уровнем жизни в Англии?

— Уровень жизни в Великобритании был намного выше, чем в Латвии. Приехав в Лондон и еще плохо зная английский язык, буквально через несколько дней я нашел работу — уборщиком в офисе. Это чисто такая мужская работа. После окончания работы офиса мы в течение примерно двух часов протирали столы, пылесосили полы, выносили мусор и т. д. Если остаешься на третий час, то идет двойная ставка, минималка за час в то время составляла 5 фунтов стерлингов. Для официального устройства на работу в Британии необходимо оформить несколько документов, но оформлять ты можешь, уже начав работу, по мере наличия свободного времени. И что-то я оформил из этих документов чуть ли не через год только... Это, конечно же, признак демократии и хорошего отношения к человеку.

И это отношение, конечно, не исчерпывается только этим. Получая небольшую по английским меркам зарплату, при условии дешевого жилья, человек может позволить себе покупать бытовую технику, электронику, даже путешествовать в южные страны примерно раз в год. А одежда и еда там стоят вовсе копейки. Но весьма дорогая аренда жилья: съем однокомнатной квартиры стоит более тысячи фунтов стерлингов в месяц, плюс необходимо платить налог местному самоуправлению — около 70-90 фунтов стерлингов, плюс счета за свет и газ. Поэтому я снимал маленькую комнатку примерно за 200 фунтов стерлингов в месяц в больших коммунальных домах, где в других комнатах жили другие трудовые мигранты из Литвы, Италии, Словакии, Нигерии… Такой вот коммунальный «интернациональный общак» — это типичная ситуация для Лондона.

— Однако, насколько я понимаю, твоя активность в Лондоне лишь работой и учебой не исчерпывалась…

— Находясь в Англии, я вступил в Марксистско-Ленинскую коммунистическую партию Великобритании. Как коммунист, я принимал активное участие в различных протестных акциях в Лондоне, организованных левыми силами. Это многотысячные митинги, массовые демонстрации и пикеты, которые иногда сопровождались жесткими методами борьбы — были и стычки с ментами, и захват помещений и т. д. В частности, мы выступали против антисоциальной политики находившихся у власти консерваторов. Так, одно из наших шествий в 2012 году закончилось штурмом здания консервативной партии, на крыше которого протестующие студенты развели костер. Кстати, ту радикальную акцию поддержало большинство сотрудников университетов и профессоров — ведь неминуемое при повышении платы за учебу сокращение студентов неизбежно ведет к сокращению научных программ, снижению финансирования вузов и уменьшению зарплат преподавателей.

Пикет в Лондоне возле посольства

Кроме того, все левые организации Британии поддерживают борьбу палестинского народа против преступной израильской оккупации и агрессии. Поэтому почти каждый месяц мы проводили жесткие митинги и шествия около израильского посольства, требуя прекратить обстрелы Сектора Газа и предоставить независимость Палестине. В 2011 году я был в течение месяца в Палестине, где участвовал в интифаде. Мы — в основном левые активисты из западных стран — под руководством палестинцев противостояли израильской оккупационной армии, незаконно находившейся, в частности, на территориях Западного берега реки Иордан, проводили акции протеста, а также делали фото- и видеорепортажи о тяжелой жизни и борьбе палестинского народа.

В Лондоне у меня была группа русских товарищей из Латвии и Литвы — левая молодежь. Мы устраивали — часто вместе с британскими коммунистам — акции от «Другой России». В 2013 году мы провели пикет около посольства Голландии в Лондоне, потребовав у властей Голландии расследовать убийство российского оппозиционера Александра Долматова — активиста «Другой России», который попросил политическое убежище в Голландии, но впоследствии умер в депортационной тюрьме при очень странных обстоятельствах. После пикета и раздачи листовок прохожим, а также передачи петиции послу Голландии мы закидали посольство дымовыми шашками и шумовыми гранатами. А через пару недель после этого мы отправились в Голландию, где провели в Амстердаме и Гааге возле правительственных зданий, королевского дворца и парламента страны пикеты, потребовав наказать виновных в смерти Долматова, передали петицию в парламент, а затем мы ворвались в здание министерства юстиции и безопасности Голландии, где учинили небольшой дебош. За это меня арестовали, предъявив обвинение в «попытке захвата министерства юстиции и безопасности с отягощающими последствиями». За это я получил 2 месяца тюрьмы.

Пикет в Лондоне

— А как ты оказался в Англии?

— Дело в том, что там я находился в политической эмиграции. Вообще я родился и вырос в СССР, в Латвии, в небольшом провинциальном городке Резекне, находящемся в Латгалии — той части Латвии, где 80% жителей русские и 15% — латгальцы, это такая особая древняя народность Латвии, которую не любят латышские националисты.

После развала СССР промышленность и сельское хозяйство Латвии в 90-ые годы были полностью развалены, население обнищало. Поэтому я как человек, с детства придерживающийся коммунистических взглядов и мечтающий о восстановлении СССР, в 1999 году, учась на втором курсе Латвийского государственного университета на факультете биологии, вступил в латвийское отделение партии «Другая Россия», которое занималось борьбой за социальную справедливость и права русскоязычного населения Латвии. Как вы знаете, коммунистическая партия и идеология в Латвии запрещены.

Мое кредо

После вступления в 2004 году Латвии в ЕС и НАТО латвийская правящая клика начала реформу русских школ, то бишь перевод школ с русским языком обучения на латышский. И это несмотря на то, что в Латвии проживает около 45% русскоязычных жителей, которые являются даже не национальным меньшинством, а государствообразующей нацией наряду с латышами! Реформа русских школ — это этноцид, то бишь насильственная ассимиляция, запрещенная всеми международными конвенциями — от ООН до ОБСЕ!

И в то время мы, «другороссы Латвии», активно участвовали в деятельности «Штаба Защиты Русских школ Латвии», организации, созданной партией «ЗаПЧЕЛ» (за права человека) для борьбы с ненавистной реформой. Мы проводили массовые митинги, пикеты, шествия, флешмобы и акции прямого действия! Все знали и уважали «Штаб». Это — массовое современное левое демократическое движение. И силы «Штаба» испугалась проклятая латвийская власть! Поэтому она запустила волну репрессий в отношении лидеров «Штаба».

Так, полиция безопасности Латвии завела на меня уголовное дело за «Призывы к насильственному свержению государственного строя» из-за того, что я якобы принес в редакцию латвийской проправительственной газеты «Диена» и передал охраннику листовку, в которой содержалась жесткая критика латвийских властей в связи с присутствием в городе Риге улицы имени чеченского террориста, ныне покойного экс-президента Чечни Джохара Дудаева. Разумеется, я этой листовки не писал и никуда ее не носил — обыск по месту моего жительства и в домах моих товарищей показал отсутствие каких-либо следов этой листовки как в вещах, так и в компьютерной технике. Также с листовки менты почему-то даже не удосужились взять отпечатки пальцев, а охранник, которому я якобы передал листовку и с которым я впоследствии потребовал очной ставки, так и не появился ни на одном из последовавших судебных заседаний и, по словам прокурора, якобы уехал сначала куда-то в Ирландию, а затем в США. То бишь это дело было чистой и крайне грубой фабрикацией! Все юристы и правозащитники просто смеялись над этим делом! Меня же поставили под ментовский контроль, и я несколько месяцев отмечался в полиции безопасности.

Пикет в Латвии

Затем был суд в 2005 году, который признал меня виновным и дал мне 9 месяцев тюрьмы, но в здании суда меня не арестовали, дав возможность подать апелляцию. Однако через всего лишь день после суда около Рижского центрального вокзала, где проходила встреча активистов партии «Другая Россия» перед запланированным нами санкционированным пикетом, меня схватили боевики полиции безопасности и кинули в КПЗ, заведя на меня еще одно уголовное дело по той же статье. На сей раз, по их версии, я якобы распространил в интернете какие-то письма с критикой властей Латвии в связи с несправедливым решением суда, который дал мне 9 месяцев тюрьмы из-за листовки в «Диен». Это нужно было для того, чтобы не дать мне возможности подать апелляцию по «делу листовки» вовремя — в течение 9 дней после решения суда — и закрыть в тюрьме на 9 месяцев. Тогда партия «ЗаПЧЕЛ» написала жалобу в различные правозащитные организации Латвии и в парламент, осудив мой незаконный арест и потребовав меня освободить.

Благодаря их вмешательству меня выпустили из КПЗ под ментовский контроль уже по второму делу. Через пару месяцев я объявил голодовку, потребовав власти Латвии подписать Рамочную Конвенцию Совета Европы по правам нацменьшинств, предоставить гражданство всем постоянным жителям Латвии, отменить реформу русских школ, сделать русский язык вторым государственным, аннулировать все сфабрикованные на меня уголовные дела, а также прекратить уголовное преследование находившегося в то время в России лидера латвийского отделения партии «Другая Россия» Владимира Линдермана. Его тогда обвиняли в хранении взрывчатки и подготовке государственного переворота. Я голодал 27 дней. В итоге я потерял сознание, и скорая меня увезла в больницу, где я провел около недели. После голодовки я весил около 40 кг. Потом меня прокурор направил на психиатрическое полументовское обследование в институт судебной психиатрии. Мой адвокат Валтерс Якоби сказал, что меня власти хотят сделать психически больным, дабы нейтрализовать политически. Тогда я сам пошел в гражданскую больницу и проверился у психиатров, которые сделали заключение, что я совершенно здоров, и выдали мне об этом справку. Эту справку я показал прокурору. Она, это была женщина, чуть не лопнула от ярости, и через несколько дней был назначен суд по мере пресечения, который отправил меня в рижскую центральную тюрьму. В тюрьме я проволындался более полугода, причем несколько месяцев находился в пресс-хате, где подвергался избиениям и издевательствам со стороны сокамерников, которые, действуя по указке оперов, пытались выбить у меня данные по моим политическим соратникам и склонить меня к признанию вины. Затем меня посадили в отдельную камеру и пичкали там особыми психотропными препаратами, чтобы сделать психом — препараты подсовывали в еду, передачи с воли в латвийской тюрьме запрещены. Эти препараты держатся в крови и моче очень короткое время, поэтому если бы я даже через генпрокурора вызывал специальную медицинскую комиссию для проверки наличия в моем организме этих препаратов, то они бы давно выветрились ко времени прибытия этой комиссии и взятия анализов, и, таким образом, я бы выглядел идиотом, обвиняющим «цивилизованную страну ЕС» в пытках.

После шести месяцев тюрьмы был назначен окончательный суд. Моим судьей назначили Каппаршмитта, являющимся по своим взглядам крайним латышским националистом. Мне в общем грозил срок до 7 лет. Но свершилось чудо! Нациста Каппаршмитта сняли с должности в связи с коррупцией и вместо него судьей назначили Бориса Геймана, еврея по национальности, а евреи традиционно поддерживают в Латвии русскую общину и часто даже возглавляют борьбу за права русских и за русские школы, например, тот же Линдерман. Тогда мое дело решили дорасследовать и окончательный суд отложили.

В тюрьме я начал очередную голодовку, потребовав прекратить уголовное преследование меня и товарища Гильмана, на которого латвийские власти также завели уголовное дело «за разжигание национальной розни» за его пост в интернете, в котором он резко раскритиковал латвийскую этнократическую клику, сравнив ее с фашисткой Германией. После двухнедельной голодовки был назначен экстренный суд по мере пресечения, и меня на нем выпустили под подписку о невыезде. Еще через несколько месяцев состоялся окончательный суд, мне дали 6 месяцев тюрьмы, то бишь уже отсиженный срок. И я был свободен! Но на мне еще висело дело по листовке, отправленной в газету «Диена», по которому мне дали 9 месяцев тюрьмы, но я подал апелляцию. И был после освобождения из тюрьмы по второму делу под подпиской о невыезде по первому.

Поэтому где-то через месяц я послал поганую латвийскую власть куда подальше и уехал в Англию. Через год был назначен суд (2009 год). Как мне сказал мой адвокат, на суд мне не следовало ехать, ибо меня собирались посадить. Суд состоялся, мне дали два года тюрьмы. Но решение нельзя было реализовать в мое отсутствие. Конечно, латвийские власти прекрасно знали, что я нахожусь в Лондоне, ибо я участвовал в политических акциях там и давал интервью. Но, как мне сказали английские юристы, если даже Латвия потребует моей выдачи, Англия меня никогда не выдаст, ибо в ЕС нет никаких политических статей, тем более за листовки и посты в интернете.

Фото со страницы Бенеса Айо в соцсети «ВКонтакте».