Эксклюзивное интервью кандидата в президенты России Максима Сурайкина «Вашим Новостям»: о Грудинине, Навальном, Собчак и не только

Вчера партия «Коммунисты России» получила из ЦИК итоговый протокол проверки подписей для официальной регистрации своего кандидата Максима Сурайкина. Судя по протоколу, есть некоторые технические ошибки и определенная доля брака, впрочем, вполне допустимого — 3,7% (максимум — 5%). Исходя из этого, можно говорить о том, что у избиркома нет оснований для отказа в регистрации, если, конечно, не произойдет нечто непредвиденное. Окончательно вопрос решится в четверг, но я не стал ждать еще день и поговорил с Максимом Сурайкиным, которого, кстати, в партии зовут просто «товарищ Максим», уже сегодня: уж больно много накопилось вопросов, которые хотелось ему задать.

Приступил я с самого простого и очевидного:

Максим Александрович, партия «Коммунисты России» сравнительно молодая, для партии шесть лет — это не очень большой срок, но Вы уже баллотируетесь в президенты и, можно сказать, являетесь зарегистрированным кандидатом. Чем объясняется успех?

— Ну, начнем с того, что только в четверг уже с уверенностью можно будет сказать, что я — зарегистрированный кандидат. Но, тем не менее, мы преодолели довольно-таки тяжелый этап, связанный со сбором подписей. Разумеется, этого бы не произошло, если бы все шесть лет, что существует партия, не было бы упорного труда. Мы прошли 400 выборных кампаний. У нас 68 региональных отделений, фактически все участвовали в избирательных кампаниях. За 5 лет совокупно мы собрали около миллиона подписей для выборов разного уровня. Поэтому у нас был уже необходимый опыт в сборе подписей, их проверке, обработке, к тому же у нас полностью были готовы штабы, опять же сборщики были подготовлены. Но в любом случае, это отличный опыт — за такой срок с учетом праздников предоставить сотню тысяч подписей. Мы в итоге собрали двести тридцать тысяч, поскольку по опыту знали, что люди ошибаются, делают помарки, придется что-то отбраковывать и поэтому сознательно собрали гораздо больше, в два раза. Так что с болью в сердце половину хорошо собранных, качественных подписей пришлось оставить в офисе на память.

Вы ожидали такого исхода, что подписи будут собраны и предоставлены в срок и в необходимом количестве?

— Мы знали, что подписи должны собрать качественно. Но, конечно, определенные опасения были. Время выпало на праздники, когда многие уезжали в отпуска, поэтому было достаточно сложно. Но мы искренне надеялись на успех. Подписи — это такая обоюдоострая вещь, в которой много нюансов: даже хорошо собрав подписи, можно допустить какие-то ошибки, которые станут преградой для регистрации. Внутренне мы были убеждены, что все получится, но понятно, что пока мы этот путь не прошли, определенные опасения все равно присутствовали.

Сурайкин 2

Фото: Перебежчик. 

Вы предложили сойтись в дебатах еще до официальных дебатов кандидату от КПРФ Павлу Грудинину, какую цель Вы преследовали?

— Я хотел показать избирателю, что хотя номинально две коммунистические партии выдвигают своих кандидатов, кандидат от коммунистов — только один. Стоит отметить, что Павел Николаевич никогда не говорил, что он коммунист. И поэтому мне хотелось наглядно показать, кто на каких позициях стоит. Если наша партия всегда стояла на четких коммунистических основах, если мы всегда утверждали, что готовы взять власть и вывести страну на социалистический путь развития, то Геннадий Андреевич Зюганов с 2003 года взял курс на то, чтобы выдвигать различного рода олигархов в выборные структуры. А сам Павел Николаевич провел 10 лет в «Единой России», потом, насколько я знаю, хотел вступить с коллективом в ЛДПР, и вот только накануне выборов оказался рядом с КПРФ. Он — не член партии и вдруг становится кандидатом от КПРФ! Мне кажется, что в ходе дебатов, если бы он честно ответил на эти вопросы, тогда избиратели поняли бы, кто коммунист, а кто пытается им казаться. Ведь это прежде всего означает, что те лозунги и принципы, которые декларируются коммунистами, он навряд ли будет реализовывать. И дебаты — это хороший метод заставить кандидата публично высказать свои взгляды, а ответы на вопросы позволят показать, насколько люди искренни.

К вопросу о коммунистичности. Вы вступили в КПРФ в 18 лет — что Вас подвигло на столь решительный шаг в столь еще юном возрасте?

— Так уж сложилось, что с самого маленького возраста я был советским патриотом. И распад СССР был для меня личной трагедией. В 13 лет я принял сознательное решение, что буду бороться за возрождение Советского Союза и Советской власти. Дело в том, что, когда я начал анализировать историю нашей Родины, я понял, что только коммунисты боролись за такое государство, в котором именно рабочий класс был правящим. Они создали мою Родину. И к 18 годам я четко знал, что должен вступить в коммунистическую партию и активно бороться за возрождение Советского Союза и Советской власти. Так что, когда я мог по закону вступать в партию — выбор был определен однозначно.

Одним из наиболее ярких оппозиционеров на современной политической сцене России является Алексей Навальный. Как Вы относитесь к Навальному и его движению?

— Отношение приблизительно такое, как к киевским майданным деятелям, потому что Навальный — это проамериканский политик, который ставит своей целью разрушение сегодняшнего государства. Мы боремся за возрождение Советского Союза, за изменение социально-экономической формации на социализм, но при этом прекрасно понимаем, что если сейчас Россия распадется и начнется гражданская война, то ничего хорошего это людям не принесет. За что бы мы ни боролись, во главу угла мы неизменно ставим благополучие наших простых людей, тружеников, их здоровье, их безопасность. Поэтому у нас нет иллюзий насчет Алексея Навального: мы прекрасно понимаем, он выполняет практически те же задачи, что были реализованы в Киеве, где произошел этот фашистский переворот и привел к власти людей, которые ориентированы на Бандеру, на фашистский режим. Мы такого допустить не можем. Отсюда у меня достаточно определенное и негативное отношение к его деятельности.

Сурайкин 1

Фото: АСтв. 

В программе «Десять сталинских ударов» сказано, что Вы признаете государственность ДНР и ЛНР. Если бы эти самоопределившиеся республики захотели бы вступить в состав РФ, то Вы выступили бы за?

— Безусловно. Пока в Киеве правит фашистская власть, ничего хорошего народу этих республик ждать не стоит. И Россия как старший брат должна протянуть руку помощи нашим братским народам Донбасса и принять их в состав Российской Федерации.

В продолжение темы: как, по Вашему мнению, следует разрешить ту ситуацию, которая сложилась на Украине?

— Я глубоко убежден, то положение, в котором оказалась Украина, ведет ее к катастрофе. Тот курс, который реализовывает власть, непременно приведет к тому, что единая территория Украины распадется на несколько составных частей. Очевидно, что если эту власть не снимут в ближайший период, то распад государства продолжится. Это просто неизбежно. Но я считаю, что у нас достаточно сил, чтобы поддержать пророссийские, антифашистские силы, которые могли бы эту власть сместить и развернуть курс Украины в сторону братских славянских народов. Просто над этим надо работать. Определить те моменты, в которых украинцы могут сами противостоять фашистскому режиму, и оказать им всестороннюю поддержку. И они, я уверен, справятся с этой задачей, как справились сто лет назад. Надо просто поддерживать своих товарищей и единомышленников.

Но если все-таки этого не произойдет, и ситуация усугубится, как Вы думаете, стоит ли России вмешиваться и вводить войска?

— Вопрос, конечно, сложный. Но если фашиствующая братия продолжит делать то, что она делает, конечно, надо будет вводить войска. Но мне кажется, что общественное мнение на Украине начинает потихоньку меняться, народ начинает избавляться от тех мифов, которые ему вбили в голову, и начинает понимать, что Россия — это никакой не враг, а братский народ, с которым жили тысячелетиями и должны жить в едином цивилизованном государстве. И я думаю, что если провести там референдум, то большинство граждан поддержит воссоздание Советского Союза и вхождение туда Украины. Поэтому, мне кажется, нужно сначала использовать все политические методы. Но если фашистская власть захочет продолжить геноцид с помощью вооруженных формирований, созданных для силового подавления рядовых граждан, то Россия должна вмешаться.

Вернемся к нашей российской политической арене. Вот мы говорили о Навальном, а каково Ваше отношение к другому ныне видному оппозиционеру — Ксении Собчак?

— С одной стороны, Ксения по взглядам из той, советской России, с другой — она дочка Анатолия Собчака, который принимал участие в разрушении Советской власти, поэтому понятно, что она во многом реализует те политические убеждения, которые были у ее отца. Исходя из этого, я думаю, что бы она ни говорила, она не является патриотически настроенной девушкой. Не говоря уже о том, что прошлое светской львицы показывает – навряд ли то, о чем она говорит в той части, где касается патриотизма, любви к Родине, соответствует действительности. Если бы она любила свою Родину, то элементарно многих прозападных вещей она бы не высказывала.

Сурайкин 3

Фото: Коммерсант.

Как Вы считаете, нуждается ли культура в контроле государства?

— Я считаю, что сфера культуры нуждается в тотальном контроле государства. Все помнят то замечательное время, когда в Советском Союзе были худсоветы, была государственная политика, определяющая различные направления культуры. И это все совокупно приводило к тому, что у нас была качественная культура, то есть качественные фильмы, качественные спектакли, качественное содержание теле- и радиопередач. Задача культуры — духовно воспитывать каждого гражданина как патриота, как человека, нацеленного на духовное развитие. И когда в 90-х мы выпустили культуру из-под контроля государства, со всех экранов полилась чернуха, начиная от информационных программ, где «гнали» убийства и расчлененку, кончая фильмами и спектаклями, которые не выдерживают никакой критики ни с точки зрения искусства, ни с точки зрения нравственности. В итоге же все это льется на головы наших бедных россиян, приводя к тому, что у них деформируется восприятие мира вообще. Поэтому если государство возьмется серьезно за контроль над сферой культуры, возродит художественные советы, установит государственные стандарты, то я думаю, что мы вернемся к тому периоду, когда в СССР было здоровое моральное общество, когда люди доброжелательно, по-братски относились друг к другу. Ведь это отношение было следствием высококачественной культурной программы Советского Союза, которая была нацелена на духовное воспитание советских людей, на воспитание в них лучших качеств.

Одно из серьезных расхождений с КПРФ у «Коммунистов России» — это отношение к церкви. Прокомментируйте, пожалуйста, эту позицию.

— Мы с уважением относимся к религии, но, когда РПЦ стремится превратиться в государственный институт, стремится диктовать обществу, как себя вести — это просто недопустимо. Надо запретить осуществлять обряды в госучреждениях, в воинских частях, ограничить зону действия представителей церкви их храмами, святыми местами. Надо пересмотреть политику передачи церкви культурно-исторических объектов. Одно дело, если это касается необходимых им для проведения обрядов храмов. И совсем другое — когда им непонятно зачем передаются памятники истории и архитектуры. Ведь многие храмы уже превратились в историко-культурную ценность, достояние простого народа. И сейчас, когда передают такие объекты в собственность церкви, уничтожая музеи, это — просто варварство. Мы за полное отделение церкви от общества при соблюдении уважения к членам всех религиозных конфессий. И мы будем жестко стоять на защите светского характера нашего общества.

Фото: chelorg.com.