Виктор Зинчук: «Хотелось бы при жизни получить звание народного артиста»

В субботу в новгородской филармонии выступил прославленный российский гитарист-виртуоз Виктор Зинчук.

Ядро концертной программы составили классические произведения в собственной обработке маэстро. Зинчук вместе с гитаристом Дмитрием Лобановым исполнил произведения Брамса, Шопена, Пёрселла, Моцарта, Бетховена, а также вальс Грибоедова, полонез Огинского, «Тарантеллу» Россини и другие творения великих композиторов прошлого.

Объявление каждого номера Зинчук сопровождал байками о творцах бессмертных произведений.

«Брамса современники побаивались. Он был очень язвительным. Молодые композиторы приносили ему свои произведения и спрашивали: «Нравится?». Маэстро быстро прочитывал партитуру и отвечал: «Нравится… бумага».

«Россини, по-моему, был самым весёлым и упитанным композитором своего времени».

«Шопен писал грустные вальсы, наверное, потому, что долгие годы был женат на Жорж Санд. Она была старше, полнее. Грузная такая».

«Когда мы были молодые, мы тоже работали в филармонии, не в этой, конечно. Там была такая творческая атмосфера. Иногда она приводила к употреблению различных веществ. А тогда с этим было строго. Однажды разбирали случай молодого музыканта.

– Великие тоже, бывало, пили, – оправдывался он.

– Кто это?

– Моцарт, например.

– Что же пил Моцарт?

– То, что подавал Сальери…».

Выступление закрыли «Капризом» Паганини, который в сети ходит под ошибочным заголовком «Полёт шмеля» (Римский-Корсаков), и фрагмент из токкаты ре-минор Баха.

После выступления Виктор Зинчук дал интервью нашему изданию. А директор филармонии Александр Вахрушев подарил музыканту книгу «Памятник государства российского» и пообещал приложить максимум усилий к продвижению инструментальной музыки на своей «территории».

– В последнее время многие российские артисты активизировали свою концертную деятельность. С чем, на ваш взгляд, это связано? И не закончится ли это резко в какой-то момент? Всё-таки кризис на дворе. Бытует мнение, что люди искусства пытаются заработать, пока у людей ещё есть деньги.

– Да ну, какой там кризис? У нас всё в порядке. Я обожаю работать, обожаю Россию. Сюда раньше не доезжал. Вчера были в Боровичах. Дороги – тяжёлые, но люди – замечательные. Люди изголодались по инструментальной музыке. Она незаслуженно мало звучит, жанр считается чуть ли не неформатом. Приятно, что не хватает её не только нам. А вообще осень, зима и весна – гастрольный сезон. Поэтому так и должно быть. Это летом обычно все перемещаются на юг и концертов нет.

– Почему выступаете в усечённом составе?

– Зачастую всё элементарно сопряжено с бытовым райдером. Представляете, сколько должно быть народу в зале, чтобы оплатить его аренду, налоги, разместить музыкантов в гостиницах, накормить. В этом кризис, наверное, чувствуется. Не всегда есть возможность работать. И потому, мы уже не первый год с Димой вдвоём (гитаристом Дмитрием Лобановым – примечание редакции) гастролируем. Разные есть варианты. На юбилейном концерте был дуэт с Кузьминым.

Сейчас у нас такая программа – на двух гитарах, которые куплены во Франции, в Париже. Там есть маленькая улочка с магазинчиком. Там продаются гитары одного мастера. Уникальные инструменты. Специально приходится ездить покупать за границу. Три раза ездил – три гитары привёз.

– Как вам кажется, все ли возможные техники игры на гитаре уже освоены или ещё возможны какие-то откровения?

– Наверняка откроется что-то новое, потому что гитара – инструмент, который развивается постоянно. Электрогитара появилась в XXвеке и добавила совершенно новые краски. Паганини играл на акустической гитаре и считал её наряду со скрипкой сложнейшими инструментами, но и представить не мог, что будет такое. Диалектически так: сначала я, потом кто-то за мной. Я не случайно и мастер-класс выпускал на DVD. Сейчас молодым ребятам всё легче достаётся. А нам, чтобы узнать, как кто-то делает подтяжку, просто руки держит, приходилось годами дожидаться, ведь был железный занавес. Мы не знали, как на Западе играют. Но во всём есть хорошее и плохое. С одной стороны не знали, с другой – больше самобытности было. Это касается и наших футбольных команд, хоккейных. Сейчас легко повторить, но своё придумать всегда сложнее.

– На видеошколу кого из ваших коллег вы бы посоветовали обратить внимание начинающим и опытным гитаристам?

– Не знаю. У нас мало, кто выпускал. Но сейчас их очень много. Всё зависит от стиля, в котором музыкант собирается работать. Кантри, блюз, фламенко, классическая гитара, рок, хард-рок. От Би Би Кинга и до Джо Сатриани. Моя школа вышла ещё в начале века. Мы её монтировали очень долго. Это оказался колоссальный труд. В большей степени альтруистический. Потому что сразу же всё выкладывается в интернет, и деньги на этом заработать очень трудно. Я благодарю судьбу за то, что я получил высшее музыкальное образование. Я и играю музыку, потому что спокойно читаю партитуры. И даже когда в Москву приезжали Стив Вай, Джо Сатриани на их мастер-классах гитаристов было мало. Я, конечно, сидел в первом ряду, общался с ними, играли вместе.

– Чувствуете ли вы, что продолжаете совершенствоваться в своём исполнительском мастерстве? Или же был какой-то пик, который уже пройден?

– В жизни у каждого есть совершенно разные периоды. У меня, слава Богу, жизнь в искусстве… В общем, хотелось бы ещё. Получить при жизни звание народного артиста. Мне как-то не везёт. Есть «заслуженный». Другие получают «народного». Я – всё никак. В инструментальной музыке всё гораздо дольше. Хотя главное – это народное признание. Такие программы, как «Фабрика звёзд», создают ложное впечатление, что можно научить петь за три месяца. На самом деле, нужна долгая практика. Десятилетия. Я только сейчас чувствую уверенность, чувствую, что у меня многое получается. А форма зависит от количества концертов, твоих ежедневных упражнений.

Я говорил о футболе… Я благодарен спорту. Только в 40 лет начал им заниматься, бросил курить. Не выпиваю, здоровый образ жизни веду. Это очень помогает выдержать гастрольный график, 200 километров по такой дороге, как от Боровичей до Новгорода, или улететь сначала на Дальний Восток, потом в Париж.

У великих композиторов были в жизни разные периоды. Точно так же и у меня. Я сначала играл совсем тяжёлую музыку, потом кельтскую, сейчас вот полностью акустический альбом. Делаем сборник неизданного. Нужно дописать несколько произведений и опять на студию. Сейчас такой возраст, когда и пальцы шевелятся, и знания необходимые есть. Самые яркие композиции именно сейчас получаются. Хотя в каждом времени были свои истории, которые запечатлены в музыке. Я порой слушаю и думаю: как будто это не я играл.

– Приедете ещё к нам?

– У нас был очень хороший разговор с директором филармонии. Мне очень приятно, что люди здесь понимающие. Сразу идёт вопрос не об одном концерте, а о выступлениях в Боровичах, Старой Руссе, Валдае. В инструментальной музыке, чтобы удержать двухчасовой концерт, нужно время. Надо создавать репертуар. Песню быстрее разучить, а на одно произведение уходит до полугода и до года. Некоторые крупные формы музыкальные в университетах участка по полгода. Поэтому молодых инструменталистов маловато появляется. Но мы же не зря работаем, придёт кто-нибудь. Хотя в каждом времени свои герои, поэтому это будут совершенно другие люди.

Фото: Татьяна Яковенко