Руководитель РБК-ТВ Александр Любимов о цензуре, пропаганде и нанороботах в голове

На этой неделе в Москве состоялась встреча региональных журналистов с генеральным директором телеканала «РБК» Александром Любимовым. Модератор встречи представил гостя как одного из основателей отечественной журналистики.

В свое время Любимов вел программы «Взгляд», «Красный квадрат», «Один на один», «Здесь и сейчас». В 1990-м был избран на должность народного депутата в Совет Национальностей Верховного Совета РСФСР. Автор проектов «Имя Россия», «ТЭФИ-Регион», основатель общественной организации «МедиаСоюз».
В период с 2001-го по 2007-ой годы занимал пост первого заместителя генерального директора ОАО «Первый канал», с 2007-го по 2011-ый первым заместителем генерального директора телеканала «Россия». Вице-президент Академии Российского телевидения. Соратник Михаила Прохорова.

С ноября 2011 года Александр Любимов – генеральный директор ЗАО «РБК-ТВ».

О пропаганде, переходе к первобытному языку, нанороботах в мозге  и о реальности бессмертия

В начале встречи со СМИ Александр Любимов поразмышлял о современной журналистике и обществе. Он представил свои мысли в виде пяти тезисов.

«Не бойтесь пропаганды»

Все боятся этого слова, но вообще-то оно не несет негативных аннотаций. Важно различать злонамеренную пропаганду (сознательный обман), чем часто занимаются госорганы и большие бизнес-корпорации, и информацию, которая полезна для аудитории.

Возникают ситуации, когда чиновник хочет донести до людей свою точку зрения, и журналисты кривятся. Но если мы будем кривиться и отказываться от этого, то мы не сможем донести людей на понятном языке то важное, что может содержаться в этом сообщении. Конечно, официальные пресс-релизы чудовищны, а звонки главным редакторам – омерзительны. Но когда смотришь стандартно-победные репортажи про губернаторов в местной прессе, сделанные при помощи договоров об информационном сотрудничестве, то часть этой проблемы находится и в нашем, журналистском цехе. Бояться пропаганды не нужно, надо просто отделять истинное от ложного.

«Эпоха внимания»

Раньше доносить информацию до людей было намного легче, существовал информационный голод. Люди стремились читать, думать, познавать. А сейчас многим нашим потребителям это не нужно – можно ведь спокойно в любой момент зайти в поисковик и создать свое представление о проблеме. Доходить до аудитории становится все тяжелее. Однако принципы борьбы за аудиторию не менялись со времени Аристотеля, который с помощью формулы золотого квадрата объяснил нам, что европейский тип культуры, к которому относимся мы, предполагает донесение информации через конфликт добра и зла, Бога и дьявола. Превращайте чудовищные пресс-релизы в интересные статьи, где есть хорошие и плохие, где люди борются за свои идеалы, а им мешают. Важно рассказать свою историю.

«Скорость»

Мы живем в эпоху скорости. Нужно успеть сделать все очень быстро, иначе вас опередят.

В одном рекламном агентстве в Москве я видел хороший слоган «У тебя есть всего 6,5 секунд, чтобы стать знаменитым». Нужно успеть первой фразой и мыслью захватить внимание аудитории. Иначе люди уйдут от вас к тому, кто способен сделать это лучше вас.

«Эпоха мультимедиа»

Журналисты должны становиться универсальными солдатами. На последней выставке по технологиям была широко представлена система профессионального монтажа и съемок на смартфоны. РБК тоже планирует использовать смартфоны для прямых включений журналистов. Сейчас журналист должен владеть всеми современными технологиями. А еще желательно, чтобы этот универсальный солдат был популярен в социальных сетях и организовывал вокруг своего сюжета внимание тех, кто предпочитает получать информацию через соцсети, а не через СМИ.

«Эпоха образов»

Мир меняется от текста к знаку. Первыми об этом в начале прошлого века говорили русские ученые, основатели семиотики. Олимпийская символика, знаки дорожного движения, компьютерные гонки – люди понимают эти знаки сразу.  В рекламных роликах все чаще логотип компании сопровождается слоганом и короткой музыкальной фразой. Мы переходим из традиционного языка, связанного с чтением, к первобытному языку.

Ближе к этому способу коммуникации наши соседи на Востоке. Ведь любой иероглиф это и звук, и графическое изображение, и символ, который у них в голове сразу создает некий образ. Мы переходим в эпоху образов, и это сопровождается с тем, что новые технологии все больше и больше оперируют к нам через язык игр и развлечений. Нужно уже сейчас думать о том, что скоро люди перестанут писать – за них это делает компьютер. А лет через 20-30 перестанут и читать. Надо думать о том, является чтение уже сейчас и будет ли в будущем являться категорическим правилом хорошего тона.

Стань звездой

Кроме приведенных выше тезисов, Любимов познакомил аудиторию и со своим взглядом на авторскую журналистику.

- Раньше авторской журналистики было слишком много – фельетоны, очерки, пространные телепрограммы. Сегодня это не востребовано. Ключ к понимаю современной авторской журналистики – понятие «звезда». Надо быть звездой.

Кто у нас звезды? Вот Андрей Колесников из «Коммерсанта» - звезда.

Он придумал стиль написания пространных материалов о Путине. Там есть и ирония, и постмодернизм. Он очень креативен, и я с удовольствием его читаю.  При этом он осторожен, чтобы его не выгнали из пула. Он придумал себя как звезду, он создал жанр Колесникова.

Вот к этому надо стремиться. Если автор – не звезда, то его авторство людям не интересно.  Сама функция журналиста как посредника между событием и аудиторией исчезает. Сегодня человек способен получить информацию из разных источников, обработать, выбрать те, что ему симпатичны. Остаются понятия эксперт, аналитик, очевидец. Но автор – слишком большое слово для современной журналистики.

О цензуре, рекламе и «Общественном телевидении», которое невозможно смотреть

После выступления Любимов ответил на вопросы региональных журналистов, в том числе на вопросы «Ваших новостей».

- Вы говорите, что не надо бояться пропаганды. Но готовы ли вы назвать пропагандой то, что делал «Взгляд»? Если угодно, антисоветской, антикоммунистической? И насколько это повлияло на ту геополитическую катастрофу, которая произошла в декабре 1991 года? Цитирую Путина.

-  Путин для меня по поводу 91 года – не авторитет, но дело не в этом.

Я думаю, что «Взгляд» был, конечно, очень антисоветской, антикоммунистической программой, которая существовала в очень специфических условиях. Насчет второго тезиса – сомневаюсь, что программа, которую мы делали, могла бы разрушить сильное государство. Смотрите, сколько сегодня разных сайтов, программ, ну пусть федеральный эфир весь государственный, а на РБК – я стараюсь либерально, осторожно, но либерально подходить к редактированию. Но, по сути вы правы, что он был пропагандистской программой. И может быть, как раз в плохом смысле слова. Когда на всем телевидении говорят одно, и есть одна ночная программа раз в неделю, в которой говорят совсем другое, и вся страна это смотрит… Нам позволяли это делать, потому что страна пыталась медленно реформироваться. В том числе, существование одной такой телепередачи с точки зрения ЦК КПСС и Политбюро было нормальным. Хотя шла борьба, нас то открывали, то закрывали.

Вспомню одну историю. Как-то нам принесли видео с мужчиной, якобы видным партийцем какого-то города, который пристает к женщине. Качество точно такое, как в видео с человеком, похожим на генпрокурора Скуратова. Это такой легкий петтинг, который сейчас можно где угодно показать, и все от скуки уйдут на другой канал. А подавалось это так, что женщина пришла к нему по поводу жилья, а он говорит – мы тебе дадим квартиру «за визит». И я поймал себя на мысли, что вот если бы какой-нибудь активист движения «Мемориал» сказал молодой девушке, что он может ее пригласить на митинг «Демократической России» или на наш митинг за «визит», то мы бы это не показали, как это не парадоксально и не стыдно.

- Читаете ли вы газеты и журналы в классическом смысле этого слова? Каково, на ваш взгляд, бущущее печатных изданий?

- Я читаю газеты, журналы и даже книги. Газеты – ежедневно, журналы – как они выходят, глянец не читаю, книги люблю, больше научную литературу. Мы в холдинге РБК уже задумываемся о том, что будет с нашей газетой «РБК daily». Ситуация следующая: даже на высокоразвитых интернет-рынках, например, американском, соотношение доходов и аудитории сравнимо с показателями наших массовых газет. Например, «Московский комсомолец», как и «Wall street journal», 80%  денег получает с принта, а 20% - в интернете. Соответственно, с точностью до наоборот, 80% аудитории – в интернете, а 20% - в  принте. Вот такая ситуация сейчас.

Но я полагаю, что работает не режим вытеснения, а дополнения. Когда-то говорили, что кино убьет театр, а телевидение убьет кино. Я еще занимаюсь кино. Так вот когда читаю сценарии – распечатываю, так как, чтобы войти в глубокое понимание текста, мне нужна бумага. Чем газета отличается от телевидения в  интернете, если ваша статья сопровождается вашим видеосвидетельством, даже снятым на кухне, где вы делитесь впечатлениями от этого интервью? Сейчас выигрывают те, у кого есть стриминг видео.  А лет через двадцать технологии поменяются, компьютеров не будет, внутри нас будут нанороботы, которые будут считывать электрические сигналы нейронов и передавать на внешнее устройство. Жизнь продлится до 120 лет. Возможно и бессмертие, если считать полностью всю вашу ДНК и полностью отсканировать ваш мозг, то можно вырастить вас и никто не заметит разницы. Я не шучу. Мы на пороге сингулярности – взрывного роста технологий.

- Вопрос по вашему тезису о понятии «звезда». Вам не кажется, что и этот термин в журналистике сейчас не актуален? Речь об общественно-политическом пространстве.

- С одной стороны, некоторая стабилизация общественной жизни, рост доходов граждан повлияли на то, что большие аудитории граждан перестали интересоваться такими программами, как «Взгляд». Все-таки цензуры нет, возможность получать информацию есть у любого человека. Оппозиция тоже может легко достичь своей аудитории, хотя недовольна тем, что ее не показывают на большую аудиторию. У Навального сколько подписчиков в Твиттере. То есть идет борьба за влияние, а не за доступ. В этом эпоха другая.

Стабильность создала в больших компаниях состояние стагнации. Поиск новых идей идет крайне сложно. Плюс новаторские идеи не принимаются. Ведь мы за год до «Последнего героя» предлагали «Игру в жизнь» с тем же Сережей Бодровым, был тот же формат – его не взяли. Когда появился международный формат – увидели и взяли. Чем больше компания, тем больше цепочка менеджеров, и тем меньше они стараются принимать решения. И у них всегда есть объяснения, чтобы сохранить себе работу.

Но сейчас я занялся РБК и мне интересно выращивать аудиторию этого канала. Мы будем делать сериалы. Сделаем первый в России политический художественный сериал. Он будет называться «Властные войны».

Аудитория РБК – бизнесмены, политики, чиновники, люди думающие, их семьи, жены, которые боятся, что если не научаться говорить с мужем про индекса Доу-Джонса, то он уйдет к другой… И мне кажется, наши ведущие, которые каждый день в онлайне анализируют события, очень хорошо для них работают.  У нас есть такой Игорь Виттель – его очень любят, Маша Строева замечательно подводит деловые итоги дня, Жанна Немцова, дочка Бориса у нас выросла. Быть звездой – это необязательно быть Аллой Пугачевой. Универсальные звезды больше в шоу-бизнесе функционируют. А в журналистике нужно найти свою аудиторию и стать звездой в ней.

- Александр, у вас большая часть эфира посвящена различным компаниям, брендам. Это все платные новости? Есть ли какая-то схема – часто или нет упоминать ту или иную?

- Рынок СМИ вообще недооценен в России, журналистам платят мало, поэтому здесь не исключена такая мелкая коррупция…  Насчет упоминаний. Были проблемы с федеральными органами, с надзором,  которые хотели мне тарификацию вводить за каждое произношение слова «Роснефть», «Газпром». Но как-то я был в ванне дома и открыл брошенный журнал про моду. И когда я добрался до 150-й страницы и понял, что там нет ни одного материала, который не рекламный, я пошел с этим журналом в Роскомнадзор. Если я рассказываю про бизнес, то ведь не могу замалчивать названия компаний. После напряженных переговоров мы достигли понимания. Задача редакции – соблюдать баланс и не давать перекос в пользу кого-то.

-  Хочется услышать ваше мнение об Общественном телевидении, с которым много носились, рекламировали, но смотреть его невозможно. Если бы вас поставили руководить таким каналом, что бы вы сделали? И возможно ли вообще такое ТВ в России?

- Есть масса заблуждений вокруг этого. Если обратиться к первоисточнику,  а это группа московских публичных деятелей, которые вечно продвигают весьма идеалистические представления о мире, и в какой-то момент это вошло в резонанс с идеями тогда президента России Медведева Дмитрия Анатольевича. Еще на фоне митингов, которые шли в Москве, что-то они там, то ли от страха, то ли от непонимания решили сделать. Вопрос был, на мой взгляд, не продуман. Общественное телевидение – это определенная взрослость нации, которая готова за это платить.  Те взрослые нации, на которые ссылается, например, Владимир Познер, они тоже постепенно в детство обращаются, потому что в Англии, в Японии все хуже и хуже платят. Нет у людей желания содержать телевидение. И с какой собственно стати? А если телевидение содержит бюджет – то это государственное, а не общественное телевидение, как ни крути. Они, конечно, умеют такими формулировками выйти из этой двусмысленности, но эти люди заставляют граждан РФ отдавать десятки миллионов долларов каждый год за свой идеализм.

- Вы говорили о том, что журналист должен быть звездой в соцсетях. А как вы относитесь к поголовному увлечению соцсетями? Это добро, зло или данность?

- Мне кажется, вы преувеличиваете повальность. Эти разные оценки. Где-то 500 000 человек на всю Российскую Федерацию. Были губернаторы, которые экспериментировали – как только запрещали всем сотрудникам госаппарата области сидеть в соцсетях – то объем трафика падал на 50-60 %. Это самоснабжение, самовозбуждение, но не система влияния.

- Вы говорите, что цензуры нет. Но разве ФАС – не новая форма цензуры? А посмотрите, что творится в регионах. Все газеты принадлежат областной администрации. Они подмяли под себя и «Комсомолку», и  «АиФ». И это тоже цензура. Как долго это будет продолжаться?

- Никто не сказал, что вам должны создать свободу. Почему власть должна позволить вам писать, что вы хотите?  Корпорации, государственная власть в любой стране оказывают давление на журналистов. Вы думаете, в Америке и Франции по-другому? У нас, конечно, ситуация намного хуже. Есть регионы, где ситуация чудовищная. Но большой ресурс в том, что внутри этой системы отстаивать свою точку зрения по конкретной повестке дня. Система власти очень рыхлая, плюс они ленивы и медлительны, долго согласовывают. Пока согласовывают – все уже вышло в печать. А до некоторых руководителей уже доходит, что общественное мнение может быть последний ресурс для них.

- Кого телеканал РБК считает своим конкурентом?

- У нас были два конкурента - «Эксперт-ТВ» и «Коммерсант-ТВ». Но они закрылись, а мы увеличили свою аудиторию за счет них. Как у продукта в прямом плане у нас конкурентов нет. А на рекламном рынке мы конкурируем с другими каналами, прежде всего с государственными каналами, которые финансируются из бюджета, получают все тендеры и еще ставят рекламу! «Россия-24», «Москва-24» и так далее.

- Что вы думаете о блогерах, которых даже в регионах местные власти наравне с профессиональными журналистами приглашают на мероприятия, совещания, пресс-туры, с которыми устраивают встречи губернатора?

- Нет ничего плохого, если блогерам покажут жизнь региона и они выйдут из-за своего экрана в реальную жизнь. Но с точки зрения руководителя города и области довольно не разумно тратить свое личное время на подобного рода мероприятия. Потому что журналист находится под законом о СМИ, он обязан корректно донести информацию, а что и как напишет блогер?

Помню, когда была программа «Взгляд», нам приходило гигантское количество писем. Не было возможности их разбирать, мы пытались что-то с ними делать, но качество текстов тоже было слабое. Любопытно было бы организовать блогеров вокруг важной темы региона, заставить их выйти во двор и поспрашивать людей. Но все равно будет разница в качестве материалов блогера и журналиста. Плюс многие из них вообще не способны выражаться более-менее осмысленным языком.

На этом официальная встреча с Любимовым завершилась - исчерпалось отведенное на нее организаторами время. Но разговор после окончания официального мероприятия продолжился и за стенами зала, руководитель телеканала охотно общался с журналистами из регионов, отвечал на вопросы всех желающих и произвел самое хорошее впечатление на нас своей открытостью.

фото 1: www.interfax.by