Алексей Воробьев: «Пишу под действием своей совести»

Лидер группы «Штаб-Квартира» Алексей Воробьев на приглашение  «ВН» откликнулся сразу, но при встрече признался, что был удивлен этому предложению и что это будет первое интервью в таком формате. А в итоге беседа с Алексеем в лофт-баре «Дом быта» вместо ожидаемого часа продлилась больше трех. Естественно, что опубликовать весь наш трехчасовой разговор в интернет-газете просто нереально, но материал в любом случае получился большим. Поэтому я постаралась скомпоновать его по темам, чтобы каждый смог легко найти то, что ему интересно.

Добавлю, что в нашей беседе принимал самое активное участие фотограф Дмитрий Красицкий, который накануне в эфире программы «Позитивные вибрации» впервые услышал песни «Штаб-Квартиры».

Итак, знакомьтесь: художник, философ и музыкант Алексей Воробьев.

О парижских кровельщиках, их находках и открытиях

Дмитрий: Леша, вчера по радио ты сказал, что твоя жизнь в Париже – это дом и работа, дом и работа, причем работа самая простая, обыкновенная – кровельщик…

Алексей: Нет, нет, нет, это не так, моя работа – очень творческая!

Дмитрий: Но все равно многие могут сказать: вот был талантливый человек, музыкант, а теперь – кровельщик. Твой случай при отношении в российском обществе к людям рабочих специальностей воспринимается как дауншифтинг. Как я понимаю, ты с этим не согласен?

Алексей: Это же шаблоны! Был кем-то – шаблон, стал кем-то – шаблон. Мы же не можем взглянуть на человека изнутри и узнать, что он пережил! Может, он благодаря этому освободился от ограничений. У профессии строителя и особенно кровельщика во Франции очень богатые традиции. Она не менялась в течение очень многих лет. Во французской архитектуре сохранилось очень много эзотерической символики, связанной с мифами, с Гермесом и Меркурием, Грецией и Римом. По городу можно ходить и читать его как книгу. Я обнаружил эту грань в своей профессии, но мне не с кем здесь из коллег-строителей поделиться своим открытием…

Ольга: Согласна, это очень интересная тема. Вот у нас, если говорить о древней новгородской архитектуре, тоже много символов: корабль, якорь… Значение имеет количество куполов храма, их цвет, форма. Но думаю, что на улицах Парижа можно обнаружить намного больше разнообразных символов.

Алексей: Просто во Франции меньше зданий было разрушено во время войны. Там все сохраняется и этому сохранению придается большое значение. И ты ощущаешь себя не просто жителем, туристом, а чувствуешь, что погружен в культуру и причастен к истинам, которыми люди жили когда-то. Эти истины, может быть, трансформировались и тоже присутствуют нашей жизни, но мы их не замечаем. Они метафизического плана и ведут нас к каким-то началам, которые стали религией, идеологией, социальной системой, но принцип у них один, и это проходит через историю – и Франции, и России.

Ольга: Леша, а ты со старыми домами работаешь или с новыми?

Алексей: Cо старыми.

Ольга: Но это ведь тем более интересно! Самая история перед тобой. Атмосфера… Возможно, в этих домах жили великие люди.

Алексей: Да, там же сотни лет ничего не меняется! Мы иногда старые газетки находим. Их раньше под покрытие подкладывали, как изоляционный материал. Находим газету, а она рассыпаются в руках. Открываешь осторожно – а там нет ни одной цветной фотографии, часто рисунки, объявления… или какой-нибудь Жозе написал, что он строил эту крышу…

О цифре «37» , тайнах творчества и о том, что для Алексея важнее вдохновения

Ольга: Помнишь, у Высоцкого есть строки: «С меня при цифре 37 в момент слетает хмель»? Тебе сейчас 37… Как ты переживаешь этот сложный возраст?

Алексей: Действительно, есть определенный момент, когда, «земную жизнь пройдя до середины», тебе нужно давать отчет кому-то. Может, даже самому себе. Я читал, что Данте, написавший эти строки, имел ввиду не то, что прожито 37 и впереди столько же, он говорил о самоопределении. В этом возрасте ты достигаешь центра самого себя.

Все силы, которые ты в своей жизни куда-то потратил, пока что-то искал, концентрируются в одной определенной точке, из которой ты совершаешь путь. У меня нет времени размениваться на что-то, выбирать и искать. Я знаю, что мне нужно и как этого достичь.

Ольга: Значит, и отношение к творчеству у тебя стало серьезнее? Но как же вдохновение?

Алексей: В последнее время я пишу картины и стараюсь расстояние между моментами работы делать как можно больше, потому что творчество всегда вносит элемент хаоса в личную жизнь – не можешь отвлечься, пока не закончишь. Поэтому я начинаю что-то делать, когда меня уже мучает совесть за то, что я это не делаю. Я пишу под действием своей совести. Вдохновение приходит – слава Богу, я всегда рад, добро пожаловать. Но есть нечто большее – чувство долга.

О любимых художниках Леши Воробьева и о том, почему Сальвадора Дали в этом списке нет

Ольга: Расскажи о своих любимых художниках.

Алексей: С удовольствием! Я очень люблю абстрактную живопись. Из современных французских мне нравится Пьер Сулаж, он живет, выставляется. Ему уже за 90. Много современных интересных художников, а из старых мне очень нравятся импрессионисты, практически все.

А вот Сальвадор Дали мне не нравится. Мне кажется, он просто эпатировал. Он выдавал качественную продукцию, но в ней было слишком мало человека с его нелепостью – споткнулся, запнулся… Мне очень нравятся французские сюрреалисты. Матисс… Пикассо – обожаю. Хотя его уже настолько разрекламировали! У него дом-музей и столько картин в запасниках, что их не хотят доставать, чтобы они не обесценились. Но, несмотря на все это, он гениален во всем, что делал. Ему достаточно было штрих нарисовать – и это уже был Пикассо! Он был бескомпромисен в искусстве.

Ольга: А фотографией как искусством ты не занимаешься?

Алексей: Только если это потом можно использовать в рисунке, рисовать на фотографии. Мне очень нравятся красивые фотографии, но я сам не снимаю, потому что у меня нет к этому таланта.

Дмитрий: Ты какой-то неправильный, сейчас ведь все подряд фотографируют.

Алексей: Фотографируют все, но сколько среди этих работ высокохудожественных? Я не знаю, как у настоящих фотографов это происходит, у тех, кто фотографы по призванию, как они определяют для себя, что ценно, а что – нет? Я знаю, что в живописи ты физически не сможешь провести линию, если чувствуешь, что это не та линия, которую ты должен провести. Вот ребенок иногда просит – папа, нарисуй лошадку. И меня ломает, я не могу. Я говорю – давай, я тебе набросаю, а ты сам потом нарисуешь. Я рисую то, что физически могу. Точно также не смогу написать песню на заказ.

О музыке

Дмитрий: Алексей, ты сейчас очень увлекся живописью. Но как же музыка? Ты к ней вернешься?

Алексей: Я периодически к ней возвращаюсь. Пишу песни с большим интервалом. А еще для музыки очень важна среда и люди.

Дмитрий: Судя по всему, содержание песен «Штаб-Квартиры» будет становиться все более философским?

Алексей: Я не могу предсказать. Мне кажется, что в творчестве группы «Штаб-Квартира» какое-то эстетическое ядро сформировалось и мы его придерживаемся. Это дух 90-х.

Дмитрий: А если будете записываться, то здесь или там?

Алексей: И здесь и там, где сможем. Это нелегко, нам непросто собраться.

Дмитрий: По радио ты сказал, что любишь джаз, а еще что слушаешь?

Ольга: О, в Лешином списке аудиозаписей «ВКонтакте» можно отыскать много интересного и неожиданного – от «Дельтаплана» Валерия Леонтьева до музыки Римского-Корсакова. Леша, а кто такая Дина Верни, у тебя на страничке много ее песен?

Алексей: Да, я ее обожаю! Она настолько аутентична, правдива во всем, что делает, в текстах, в манере исполнения. Мне вообще очень интересен тот период, после революции, сталинские репрессии, лагеря, я всегда этим интересовался. Шаламов, Солженицын… И в ее песнях эта жизнь ярко выражена.

Дмитрий: А рок?

Алексей: Мне очень нравится, что сейчас делают Леонид Федоров и Владимир Волков. Кстати, Волков – джазмен. Вообще, странно – столько людей слушают рок, неформальную музыку, а включаешь радио или телевизор – там одно и тоже. И думаешь – ну а где вот это? Попса в меньшинстве окажется, если опрос провести!

О вегетарианстве, алкоголе и истоках агрессии

Ольга: Талантливый человек талантлив во всем. Какие у тебя еще есть неозвученные до сих пор дары?

Алексей: Даже не знаю… Вообще-то я готовлю и очень вкусно готовлю.

Ольга: Что у тебя лучше всего получается? Мясо?

Алексей: Нет, я ведь не ем ни мясо, ни рыбу уже два года. Я вегетарианец. Жена тоже не ест мясо.

Ольга: А как же дети? Им ведь это для роста и здоровья нужно.

Алексей: Это такая тема, что мы сейчас с тобой будем спорить.

Ольга: Нет, я не буду спорить. Я буду слушать.

Алексей: Я не навязываю ребенку своих взглядов. Дома мы мясо не готовим, но в школе им дают. Он подрастет и решит для себя сам.

Ольга: Что изменилось за эти два года?

Алексей: Я принял решение отказаться от мяса в определенном состоянии и ждал результатов. И мои ожидания оправдались.

Дмитрий: Многих к тянет к вегетарианству, но они не находят причин и колеблются.

Алексей: Ключевое слово «тянет». У нас часто не оказывается причин и мы не решаемся сделать шаг, потому что не находим рациональных объяснений. В какой-то момент я почувствовал необходимость себя в этом ограничить, хотя не понимал толком, почему. Энергетически это помогает тебе сконцентрироваться, отбросить еще что-то, что тебе не нужно, найти новый канал. На первых порах физически тяжело, даже сны снятся, как ешь мясо. Мясной дух постепенно выходит из человека, но не хочет его отпускать. Но в какой-то момент ты от него освобождаешься и паришь!

Дмитрий: Правда ли, что человек, который отказывается от мяса, чувствует себя свободнее, позитивнее, добрее?

Алексей: Это факт, которому есть и метафизическое обоснование в индуизме, о котором я могу много говорить. Обожаю Веды. Питание может быть в благости, страсти и невежестве. Так вот мясо связано со страстью и невежеством, то есть, когда мы едим мясо, становимся агрессивнее.

Ольга: В таком случае как ты относишься к алкоголю?

Алексей: Есть за мной такой грех…

Дмитрий: Ну, не считаю это большим грехом, потому что алкоголь разный бывает. Вот водка вызывает агрессию, желание что-то выяснять, но есть ведь и текила, и красное легкое итальянское вино…

Алексей: Которое пощипывает язык…Согласен на счет вина. Но надо сказать, что с переходом на вегетарианство я стал намного спокойнее относиться к алкоголю. Но здесь, конечно, не только вегетарианство сыграло роль, но и семья, работа.

Ольга: И все же признайся, что ты хорошо готовишь?

Алексей: Обожаю свежий салат, овощи постругать, с орехами, залить оливковым маслом… Вот смотришь на все это, а оно сияет! Это вкусно. Вегетарианская пища несет в себе энергию благости.

Дмитрий: Беда россиян – агрессия. Народ излишне политизирован, все против кого-то воюют, против кого-то дружат. Может, заставить нас всех перестать есть мясо, чтобы от агрессии избавиться?

Алексей: Знаете, когда я только переехал во Францию, я эту агрессию в себе ощутил. Раньше не чувствовал, потому что в России сливался с общей массой. Но во Франции я по реакции людей стал понимать: со мной что-то не то. К примеру, у меня нет причин, чтобы подкалывать человека или говорить ему какие-то обидные вещи. Зачем же я это делаю? Я стал задумываться над своими словами. Постепенно начинает меняться сознание. Понимаешь, что так себя вести нельзя.

Дмитрий: Может, нам общий уклад жизни надо менять? Вот сейчас народ в России все больше переходит на ночной образ жизни, а потом днем все мрачные, ругаются, во всем видят негатив. Не читай по утрам газет, встреть утром солнце, послушай хорошую музыку…

Ольга: А кстати, Леша, ты сам в каком ритме живешь? Твое любимое время суток?

Алексей: Я на работу рано встаю, мне к 8-ми. И мне очень нравится такой ритм. У меня даже есть свое время – 10 часов утра, когда я чувствую себя абсолютно счастливым. Это такой пик горы, а потом все идет на спад, нервничаю, устаю. И если я теряю это время, то чувствую, что мне в этом дне чего-то не хватило.

О детстве, юности, любви, семье и друзьях

Ольга: Расскажи о своих родителях, о своем детстве. Интересно, как формируется творческая личность.

Алексей: Моя мама медик, а папа инженер. Он работал на конденсаторном заводе. Папа из Поддорского района. В молодости играл на гармошке, был первым парнем на деревне. А мама с Украины. Родители никогда не мешали творчеству, наоборот, поощряли. Я рисовал с самого детства. А вот песни, что начал сочинять в подростковом возрасте, никогда родителям не показывал, даже мысли такой не было! Я пытался отдельной жизнью жить, отдельной в кавычках, потому что все равно жил с родителями.

Ольга: Какая музыка звучала у вас дома в твоем детстве?

Алексей: Окуджава. Его мама очень любила. И это осталось до сих пор. И меня мама учила песням, которые можно петь по дороге на дачу.

Ольга: Мне тут перед интервью прислали древнюю газетку, 90-х годов, о тебе. Смотри, тут о том, как ты определял себя на тот момент. Что изменилось?

Алексей: О, это, наверное, 95-96 год. Было: «Я - фанат Маяковского». Но теперь я не фанат Маяковского. Так, «Гессе, Сартр». Гессе – нет, Сартр – да. Нигилисты… Понимаешь, тогда это больше был наш имидж. Глубокого осмысления вещей не было. Также, как сережки на себя вешали, чтобы другим показать, какие мы крутые неформалы, себя проявляем…

Ольга: У меня в то время было по нескольку колечек в ушах, а руки - в маленьких ожогах от фенечек… Леску поджигали.

Алексей: Да, да! А потом возникает вопрос: что это значит, зачем это? С возрастом меняются приоритеты…

Дмитрий: Леша, ты говорил о том, что для занятий музыкой нужна среда. Но насчет среды – если честно, сейчас, стоит выглянуть на улицу, совсем не хочется музыкой заниматься… А как было тогда, в юности?

Алексей: Среда, в которой я занимался музыкой тогда, в 90-ые, была не лучше. Послеперестроечные времена были очень тяжелыми. Просто мы были другими. Всегда очень легко все спихивать на окружающее. А мы-то что черпаем в себе? Это необходимое препятствие, которое должен преодолевать человек, который занимается музыкой, живописью, еще чем-то… Если он на каком-то этапе срывается, значит, это не его. Потому что когда человек чувствует в себе призвание, то он пройдет через все – и через ад, и через рай.

Дмитрий: Нет стимула – наверное, самая популярная отговорка.

Алексей: Стимул нужно искать. На Западе тоже есть много людей, которые не находят во внешней среде стимула для креативных проявлений в жизни, впадают в депрессии, плюют на все, говорят, что мир продался и так далее. Но все зависит от нас. Вот Бродский в одном интервью сказал, что бытие определяет сознание до определенного момента, пока личность не сформируется, а потом уже сознание начинает определять бытие. И я с ним согласен.

Дмитрий: Леша, а до скольки лет ты жил с родителями?

Алексей: До 21 года. А потом уехал во Францию. У меня была девушка, француженка, которая приезжала сюда.

Ольга: У тебя двое детей, сын Назар и маленькая дочка Тая. Леша, какой ты отец?

Алексей: Жене нравится тот папа, которым я являюсь. Самому-то себя трудно оценить. Или это просто ложная скромность. На самом деле я хороший отец. Я чувствую это и чувствую отдачу.

Ольга: Чем тебя покорила твоя избранница?

Алексей: Не знаю, чем покорила… На самом деле мы ведь редко знаем, почему любим. Просто полюбил ее сердцем. В жизни так бывает, что встречаешься с людьми, завязываются отношения, даже близкие, но это все не то, не то. А потом встречаешь человека, который, казалось бы, не совпадает с тобой по вкусам, у него другие взгляды на жизнь, но вам вместе хорошо, он для тебя раскрывается, а ты для него.

Ольга: Посвятил ей песню?

Алексей: Да, очень много. Когда у нас была свадьба здесь, в Новгороде, я их пел.

Ольга: В «Позитивных вибрациях» ты рассказывал о том, что у сына в школе звучат 14 разных языков.

Алексей: Да, мы ведь живем в пригороде, где проживают люди многих национальностей. И в садике-школе у них 20 детей, которые говорят на 14 разных языках. Конечно, основной - французский, они на нем общаются. Но учительница хочет, чтобы дети брали что-то от других культур, пока есть такая возможность. Чтобы хотя бы научились говорить «Здравствуй» по-китайски. И опять же дети в таком возрасте не понимают, кто есть кто, для них все одинаковы. Это с возрастом начинаются рамки и шоры, от которых не уйти в нашем обществе.

Дмитрий: Думаю, твоему сыну повезло, во французской школе, да еще и с таким папой он разовьется в творческую личность. Будет нормальным европейцем, но русским при этом.

Алексей: Да, хотелось бы, чтобы он русский язык не забыл. Это важно.

Дмитрий: Наверное, многие эмигранты вернулись бы сюда, если бы здесь изменилась система. Не возвращаются потому, что боятся проблем с бизнесом, с творчеством.

Алексей: Потому что неохота выбирать проблемы, когда можно жить без проблем, вот и все.

Дмитрий: Леша, у тебя получается дружить с французами?

Алексей: У меня есть настоящие друзья - французы, просто жизнь всех раскидала. Вообще, я замечаю, что с течением времени жизнь переходит в виртуальность все больше и больше. Раньше у тебя была книга, а теперь экран с буквами. Раньше было живое общение с друзьями, а теперь это иконки в компьютере.

О Новгороде, урнах, велодорожках и респираторах

Дмитрий: Во Франции улицы по твоей оценке более чистые, чем у нас?

Алексей: Гораздо чище.

Дмитрий: Потому что мусор не бросают или потому что убирают?

Алексей: И то, и то, плюс там много мусорных баков стоит. Вообще, чистота - это уже в культуре. С сыном гуляешь и говоришь – выброси бумажку, он бежит, это для него игра, но уже входит с детства в привычку.

Ольга: Леша, кстати, ты ведь приезжаешь в Новгород через большие промежутки времени. Меняется ли он к лучшему в твоих глазах?

Алексей: К лучшему?

Ольга: Но ведь не так давно было стыдно гостей и по центру провести.

Алексей: Центр да, сделали. Заметны перемены в Кремле. Вроде чистенько, красиво, но стало очень пусто, потому что вырубили деревья. И это очень чувствуется. Не хватает живого присутствия. Камень, камень.

Дмитрий: В России вообще очень много таких мест, без насаждений, с голой землей. А ты в курсе, что у нас в городе народ ратует за велодорожки?

Алексей: Но здесь проблема. К примеру, улица Санкт-Петербургская, по ней же невозможно гулять! Там такой концентрат пыли и газов, что я лучше в автобусе проеду. На велосипеде по ней ехать – только легкие засорять.

Дмитрий: Новгородцы, увидев мою жену в респираторе, очень удивляются.

Ольга: Что вы, какие респираторы на улицах, если у нас в Новгороде даже в эпидемию гриппа в поликлиниках люди стесняются использовать маски, предпочитая чихать друг на друга и без конца болеть.

Алексей: Вот я только вчера об этом говорил с другом. Здесь нужен рефлекс. Как в Париже делают японцы – достают ватно-марлевую… Это должно стать естественным, как очки, когда плохо видишь, как ботинки, когда грязь.

Дмитрий: Сильно отличается, как одевается народ здесь и во Франции?

Алексей: На улице в Париже я за 20 метров могу сказать, что идут русские. Это можно определить даже не видя лица - только по очертаниям, цвету одежды. Если говорить о женщинах, то это всегда что-то выпадающее из массы, фосфоресцирующее, неестественное. Но вот что еще отличает русскую женщину на улицах Парижа и что мне нравится - то, что она очень женственная. И она дорожит своей женственностью. Француженки более эмансипированы.

Ольга: А русский мужчина?

Алексей: Как правило, быковат.

О сновидениях, Вечности, литературе и смысле жизни

Ольга: У творчества мистический характер, творческий человек способен многое предчувствовать и ощущать. Как у тебя с этим?

Алексей: Мне очень нравится разгадывать сны, как язык. Когда вдруг понимаешь символ и точно знаешь, что это не твоя личная интерпретация, а то, о чем он хотел тебе сказать. Это очень схоже с живописью. Процесс создания холста может проходить через много стадий и всегда есть момент, когда ты понимаешь, что с тобой кто-то вступил в диалог, и ты вдруг начинаешь говорить на чьем-то языке. Здесь есть прямая аналогия со снами. Есть сны, которые помогают тебе разобраться в окружающем, понять, в какую сторону ты идешь, какой выбор лучше сделать.

Ольга: Скажи, а есть такие люди, великие люди, жившие до нас, с которыми ты хотел бы встретиться и поговорить в Вечности на каком-то универсальном языке?

Алексей: Есть. Сэмюэл Беккет. Один из моих любимых писателей, которого я обожаю. Когда я его читаю, чувствую, какой это был ранимый человек. Насколько все от сердца у него идет!

Ольга: Бывают такие книги, которые читаешь, и по спине пробегает холодок, потому что понимаешь, что это нечто необыкновенное, данное свыше. К примеру, первые строчки «Белой гвардии» Булгакова.

Алексей: Булгаков был тот еще метафизик!

Дмитрий: Есть такое мнение, что писателям эти знания приходят откуда-то, как таблица Менделееву во сне. Тесла ведь говорил, что все берет из тонкой материи.

Алексей: Да, это тонкий мир. Человек стремится к истине, а путь к ней лежит через тонкие миры. Это терминология индуизма, в христианском мире это по другому, наверное, называется. Но соприкосновение с этим закономерно для любого человека, который пытается думать, ищет себя, занимается самоопределением в социуме, в мироздании.

Ольга: А ты для себя определил смысл жизни?

Алексей: Да. Я совершенно четко для себя могу определить, куда иду: это метафизическая самореализация.

Дмитрий: Вот тебе и кровельщик...

Фото: Дмитрий Красицкий (интервью), Сергей Гриднев (радиоэфир)

Благодарим лофт-бар «Дом быта» за доброжелательность, гостеприимство, уютную атмосферу и вкусный чай!