«Я ненавижу все новое». Поддержавший пенсионную реформу Михаил Боярский пошел дальше и дошел до ретроградства

Михаил Боярский, этот вечный д’Артаньян, последнее время не перестает удивлять, радуя, разумеется, в кавычках, российскую общественность своими яркими высказываниями. Сначала он — по-мушкетерски! — поддержал повышение пенсионного возраста, а теперь в интервью «Дождю» призвал к тому, чтобы ввести применительно к российскому кино и театру жесткую цензуру с возвращением худсоветов, на которых и будут приниматься судьбоносные для искусства решения, тем самым отбросив нашу страну к славным временам социалистического прошлого.

Боярский даже не стал скрывать, что преследует в этом вопросе не столько интересы искусства, сколько интересы государственности:

Я за цензуру в этой области. Мне кажется, что распущенность художественная не на пользу государству. Должны быть компетентные и толковые люди, которые смогут решить проблемы, не прибегая к насилию, но на первое место ставя нравственные позиции художника. Если они соответствуют христианской морали и общечеловеческим достоинствам, то, конечно, это было бы великолепно,

— заявил он.

Любопытно, что в своих критериях оценки Боярский апеллирует к этике, а если быть более точным, то к христианской этике. А вот здесь начинаются вопросы. Во-первых, христианство — это понятие довольно широкое. В контексте России, думается, стоит говорить уж явно не о католической этике, но о сугубо православной. А это значит, что, в принципе, все фильмы и постановки, которые не о величии России на крутом православном замесе — все от лукавого, провокация Запада и США и прочая, прочая, в общем, все что угодно, только не искусство. Следовательно, Боярский предлагает перекрыть кислород современному российскому театру и кино, которые и без этого еле теплятся, поскольку госфинансирование идет как раз на все проекты, связанные с укреплением российской государственности, — пропаганду и псевдоискусство.

Во-вторых, напомню, что Россия — государство светское, и если ставить во главу угла православную этику, а по сути, для простого человека православие и ограничивается этикой, то фактически это означает, что православие является стержнем российского государства, что противоречит Конституции.

В-третьих, что такое общечеловеческие достоинства? Это консервативные российские или либеральные западные? Давайте определятся. Бьюсь об заклад, что Боярский имеет в виду именно российские «общечеловеческие достоинства», крепенько замешанные на той же самой православной этике (совковый кодекс в формальном плане не слишком отличается от норм православия — отсюда практически непрерывная (минус конец 90-х и начала нулевых) линия преемственности).

Боярский 2

Так что артист без малого говорит о возврате к соцреализму с той поправкой, что коммунистический аспект будет сменен на аспект православный. И это, на его взгляд, пойдет на пользу государству. Может быть. А что с искусством?

В современной России настоящего искусства практически нет (здесь стоит согласиться с артистом, поскольку художникам не дают возможности его «делать»), а то, что есть — сплошные фекалии:

Прорвало плотину, вычистительные ограждения не работают. Вылезло такое количество дерьма, что нужно с ним как-то справляться. Плохая музыка, мат, дешевые пьесы, отсутствие драматургии толковой, переделывание классиков по непозволительным лекалам и многое другое,

— вконец разошелся Боярский, видимо, решив таким напором поддержать пенсионную реформу, доказывая на собственном примере, что и в преклонном возрасте можно дать фору молодым.

А что, по сути, критикует артист? То, что не укладывается в те моральные ограничения, что были в СССР, а ныне превозносятся представителями церкви? Но, извините, искусство, настоящее искусство всегда было бунтарским по определению. Разрушение запретов и нарушение границ общественной чахлой морали — вот в этом видели свою миссию настоящие творцы. Допустим, Шарль Бодлер, классик французской литературы, за свой сборник стихов «Цветы зла» пошел под суд как раз как нарушитель разных табу. В Штатах несколько десятилетий были запрещены романы Генри Миллера. И что же? Теперь это классик американской литературы, без которого немыслимо появление таких писателей, как Джек Керуак, Уильям Берроуз и прочих. А скольких мы знаем писателей, обвиненных в антисоветчине? Самые яркие имена советской литературы — это как раз те, кто работали в стол, супротив линии соцреализма. Это Мамлеев, Лимонов, Бродский, тот же Сорокин, а не хваленые оппозиционеры-деревенщики, которых уже и сейчас-то читать невозможно. А тех, кто восхвалял режим, — их знают только исследователи-литературоведы. И со всеми иными областями искусства дело обстоит подобным образом. Интересно, как Боярский относится к таким работам Балабанова, как «Про уродов и людей», «Морфий»? А такие талантливые советские режиссеры, как Константин Лопушанский или Александр Кайдановский — кому они известны? Синефилам и эстетам от кино только. Обычный зритель знал и знает лишь Гайдая да Рязанова. О Тарковском, конечно, слышали, но осилить мало кому удавалось, увы. Это времена Совдепа. Так сказать, квинтэссенция.

Боярский 3

И Боярский выступает за возврат к тем славным временам. И он этого даже не скрывает. Он так и заявил, что ему худсоветы не мешали. Так он и не бунтарствовал особенно. Поэтому и не препятствовали, потому что нечему было. А теперь он сам решил чинить препоны из-за ненависти ко всему новому:

Я так резко изменил свою позицию жизненную. Я консерватор, очень злой консерватор. Я ненавижу все новое, оно разрушительно, разрушительно,

— заявил он.

Да нет, это не консерватизм, это уже мракобесие и ретроградство!

Из-за чего эта ненависть к новому? Не потому ли, что в новом искусстве Боярскому уже самому нет места, потому что при Советском Союзе он был конформистом? Или так своеобразно артист продлевает свою рабочую судьбу, поддерживая пенсионную реформу?

Да, на эти слова можно было бы не обратить внимания, ну высказался артист. Отчего бы не высказаться — у нас же демократия, черт возьми! Послушать и забыть, однако — и это самое печальное — слова Боярского, поскольку он обладает определенным авторитетом, не останутся без последствий, к сожалению, печальных последствий. На эти слова уже обратил внимание зампред комитета Госдумы по культуре Владимир Бортко, похвалив д’Артаньяна:

Он выдвинул идею — очень хорошо. Молодец, Миша. Он должен тоже быть (в худсовете — прим. ред.),

— приводит его слова радиостанция «Говорит Москва».

И то, что эта идея пойдет дальше, на это есть все предпосылки. Не будем списывать со счетов Елену Ямпольскую — представителя «Единой России», главу комитета Госдумы по культуре,

которая прославилась высказыванием, что «Россию способны удержать над бездной две силы. Первая называется Бог. Вторая — Сталин». Да и министр культуры Владимир Мединский с тенденцией фальсифицировать историю в угоду госпропаганде окажет поддержку проекту. Ведь это — «на пользу государству».

И все: прощай, российское искусство. Здравствуйте, дидактика и пропаганда. Я уже чувствую, как вы приходите и заполняете собой пространство… Вижу, как синеют лица художников без притока свежего воздуха…

Но если это случится, то, по крайней мере, мы будем знать, кого благодарить — д’Артаньяна на пенсии, Михаила Боярского, весело напевающего «поpа-поpа-поpадуемся на своем веку…»

Фото из открытых источников в интернете.