Потерпевшая: «Лицо у брата было избито так, что я смогла опознать его только по маленькой татуировке на плече». Рассказ о старорусском убийстве и о том, как можно уйти от ответственности

Лишь благодаря обращению сестры погибшего Александра Егорова – Ирины Могилиной – к руководителю регионального СУ СК Николаю Коннову расследование дела, находившегося доселе в производстве полиции, сдвинулось с мёртвой точки. И завершилось – обвинительным приговором суда. 

«Одна сплошная гематома» 

Те сентябрьские дни прошлого года вспоминать Ирине и сегодня очень тяжело. Звонок от мамы – жительницы отдалённой деревни Горка Старорусского района – изначально воспринимался как тревожный: 

– Ира, – сказала пожилая женщине дочери, находившейся в Новгороде, – тут по огороду какие-то люди ходят. Молодые, незнакомые... 

– Ты одна? – спросила Ирина. – А Саша где? 

Мать ответила, что Саша (ей – сын, Ирине – брат, который приехал в Горки из Новгорода в отпуск), с утра за грибами собирался и, верно, ушёл. Одна она, в общем. Но ведь – день деньской! Чего бояться-то? Дочь посоветовала маме выйти на улицу и узнать, что это за люди и почему они «за калиткой» бродят. 

Пожилая женщина послушалась. Закончила разговор и пошла во двор. 

Через какое-то время перезвонила дочери и... огорошила: 

– Это из полиции. Говорят, в старорусской больнице избитый человек, и его надо опознать. Не Саша ли? 

И было очень похоже, что это действительно Саша: полицейские описали одежду, и она была похожа на ту, которую носил Александр. 

Потом был ещё один звонок от мамы: 

– Да, это он. Избитый... 

– Живой? – страшась ответа, переспросила Ирина. 

– Живой, – ответила мать. 

В тот же день Ирина сама отправилась в Старую Руссу. Её пропустили в палату. 

– То, что я увидела, – рассказывает она сейчас, – описать очень трудно. На кровати лежал человек с совершенно заплывшим бесформенным лицом: казалось, что это одна сплошная гематома. Я, правда, не сразу узнала брата. Чтобы убедиться, что это всё-таки он, попросила обнажить плечо: там, ещё с армии, у Саши была маленькая татуировка. Плечо приоткрыли. Да, татуировка на месте... Это был Саша. 

Неузнаваемый, обезображенный, но родной брат. Что с ним случилось? – об этом пока даже не думалось. Лишь о том, что можно сделать, чтобы спасти его жизнь. 

Удалось договориться о том, чтобы при помощи вертолёта Александра транспортировали в Новгородскую областную больницу. 

Каждый день сестра навещала брата. И была даже надежда на то, что он пойдёт на поправку. В какие-то моменты к Александру возвращалось сознание, на реплики женщины кивал головой, пытался улыбнуться... 

Но, увы, чуда не произошло: спустя двадцать дней после лютого избиения мужчина скончался. 

Полицейское... бездействие? 

Дни, пока брат ещё дышал, были заполнены проблемами, которые неизбежно возникают у людей, ухаживающих за тяжело больными. 

И только когда Александр ушёл – навсегда, навалились вопросы: а что же там — в Старой Руссе? Кто этот зверь, который нанёс человеку жуткие побои, оправиться от которых, оказалось, невозможно? И... когда его будут судить? 

По словам Ирины, она несколько раз созванивалась со следователем полиции, в производстве которого находилось дело. Но никакого конкретного ответа так и не получила. 

– В тот момент я даже не понимала, установлен ли тот, задержан ли? Все ответы были предельно уклончивы. Ещё я не понимала: почему, если дело закончилось летальным исходом, расследованием занимается полиция, а не следственный комитет? 

Так и не получив от старорусских полицейских никакого внятного ответа, уже в ноябре, после «сорока дней», женщина вынуждена была записаться на личный приём к руководителю Следственного управления СК РФ по Новгородской области Николаю Коннову. 

Рассказала всё, выразила недоумение, произнесла, кажется, слово «волокита»... И поразилась, как легко иной раз решаются у нас вопросы. Прямо при заявительнице руководитель СУ СК набрал какой-то телефонный номер, задал вопросы. А потом подарил-таки женщине надежду: не волнуйтесь, мол, из полиции дело мы «забираем», всё будет проверено досконально. 

Что оставалось за кадром 

Меж тем, картина, вырисовывавшаяся на первых порах, была такой. 

6 сентября по номеру «112» позвонил некто Сергей Мещанкин, дачник из Петербурга, большую часть времени проводящий в старорусской Горке. 

Оператору он сообщил, что во дворе его дома, кажется, лежит труп. Кажется, – женщины. 

Когда к Мещанкину приехали «скорая» и полиция, поначалу он – сильно нетрезвый и неожиданно агрессивный – отказывался проводить к «трупу»: человек он, мол, слабонервный, и видеть такое – простите! Указал лишь направление, куда идти. Да, в огороде лежал... Во-первых, ещё не труп, во-вторых, не женщина, а мужчина. Помочь перенести человека в машину «скорой помощи» Мещанкин отказался наотрез. 

На другой день человек был опознан как Александр Егоров. И, хоть Мещанкин изначально говорил о незнакомой женщине, невесть как оказавшейся во дворе его дома, прояснить ситуацию оказалось несложно. 

Благодаря опросам жителей деревни выяснилось, что, на самом деле, накануне Мещанкин и Егоров виделись, прекрасно общались, более того, вместе «отправились есть арбуз». 

Дело было так. Ближе к вечеру на одной из деревенских лавочек в праздном безделии сидели трое мужиков: двое местных жителей и Егоров. К ним подошёл Мещанкин. И позвал всех с собой: пойдём, мол, ко мне: и выпить, и арбуз съесть – всё, что надо, у него имеется. И повод самый что ни есть: «прав», гады, лишили, и подруга – уехала! Надо отметить! 

И – отметили. Но, отметив, местные мужики побрели домой. У Мещанкина остался один Егоров. 

Что произошло дальше, мужики, понятно, не знали. 

И всё, казалось, указывало в единственно верном направлении. Но инициировать арест Мещанкина не стали. Что сделали полезного в полиции: изъяли у него футболку, на которой были различимы «пятна бурого цвета». И ещё: ведомый некоей полицейской интуицией, один из оперуполномоченных, прибывших изначально по вызову, сфотографировал пальцы Мещанкина: костяшки были, что называется, «сбиты». 

На том, начальном этапе, Мещанкин даже решил, что самым верным в его ситуации будет дать «явку с повинной». И он это сделал. А потом, под протокол, предложил такую версию. Отметив, мол, «лишение прав», допив водку и доев арбуз, мужчины разошлись. А спустя какое-то время вдруг раздался лай собаки. Он, Мещанкин, выскочил во двор и увидел там человека. Не признал его, подумал: вор. 

«Поэтому стал избивать его руками и ногами»... 

Версия, определённо, была приемлемой для дальнейшей «раскрутки» ситуации. Но спустя некоторое время Мещанкин от неё отказался, традиционно заявив, что дал её «под воздействием». Никого он не бил... 

«Кровь на футболке принадлежит погибшему» 

Как рассказал руководитель Старорусского МСО регионального СУ СК Алексей Васильев, когда дело было передано из полиции, несмотря на более чем достаточный «инкубационный» период обвинение Мещанкину предъявлено не было. 

И началась работа, близкая к ювелирной. 

– Развивалась она в нескольких направлениях, – вспоминает Алексей Васильев. – Первое – дабы исключить вероятность виновности иного лица, мы опросили практически всех жителей деревни (а Горки из тех, которые, как говорят, «на отшибе»), никто не мог припомнить, чтобы в тот день там появлялись чужие люди, приезжали неизвестные машины. Второе – более пристально мы изучили личность Мещанкина, изучили его биографию. Узнали, что, работая в Петербурге, он медленно, но верно снисходил по служебной лестнице. Заинтересовались: почему? Как выяснилось из опросов его бывших коллег, из-за злоупотребления алкоголем. В Тверской области мы нашли его дочь, с которой сам Мещанкин практически не поддерживал отношения. Она охарактеризовала отца как человека агрессивного и неадекватного в состоянии опьянения. И, главное, – экспертизы. Одна из них пришла к категоричному выводу, что кровь на футболке Мещанкина происходит от Егорова. При этом, как свидетельствовали все, кто был на месте происшествия, сам Мещанкин ни разу не подошёл к окровавленному человеку. Была проведена и ещё одна сложная экспертиза, призванная установить механизм повреждений пальцев Мещанкина, запечатлённых на фотоснимке. Она пришла к выводу: механизм повреждений характерен для нанесения ударов. 

Эти и иные доказательства были предъявлены суду. Будучи уже подсудимым, Мещанкин отказывался признать вину, повторял, что после «распития и арбуза», они с Егоровым разошлись в мире и здравии. Как получилось так, что он потом оказался-таки во дворе дома Мещанкина? Тот «полагал», что, возможно, человек, будучи нетрезв, свалился где-нибудь в овраг, «перебился» весь, потом нашёл в себе силы, выбрался из оврага и вернулся туда, откуда ушёл. 

При этом, надо сказать, как установила экспертиза, травмы у человека были только в «области головы», в «области туловища и конечностей» – ни одной. 

«Подруга» Мещанкина, ставшая после ЧП его женой, касательно пятен крови Егорова на футболке предлагала версию, согласно которой, ремонтируя машину, Егоров поранился, и кровь именно из этой раны попала на футболку человека, ставшего её мужем. 

К этим версиям суд отнёсся критически. Мещанкин признан виновным, и ему назначены 8 лет лишения свободы. Наручники на человека надели в зале суда. Кстати, на оглашении приговора он был уже не Мещанкиным, а Шербининым: взял фамилию жены. 

Потерпевшей по делу признана Ирина Могилина. Её слова после приговора: 

– Очень благодарна следственному комитету, потому что мы ни на что уже не надеялись. Были моменты, когда просто опускались руки. Мы не хотим оговорить невиновного, но хотим, чтобы виновный получил по содеянному. Он мог уйти от ответственности, но, благо, не ушёл. Лично для меня решающее значение имеют выводы экспертизы, установившей, что кровь на футболке Мещанкина – от моего брата. Мы не стали подавать иск о компенсации морального вреда, для нас удовлетворение в том, что восстановлена справедливость – пусть и по прошествии почти года с момента убийства брата. 

Строго говоря, Мещанкин-Щербинин осуждён не за убийство (ст. 105 УК РФ), а за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть» (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Но это уже тонкость – для знатоков. 

...У осуждённого есть ещё время для обжалования приговора.