Наша юридическая «система» пытается запрыгнуть в ушедший поезд. Путин благословил декриминализацию «разжигания». А они всё не могут успокоиться: следствие по делу Семенистой возобновлено!

Так получилось, что простая русская пенсионерка, регулярно выступающая в «Ваших новостях» с комментариями животрепещущих историй Лидия Семенистая стала настоящим ньюсмейкером нашего издания, чьё имя не сходит с полосы «ВН» уже около года.

Напомним, 25 декабря 2017-го года я опубликовал статью«Можно ли совершить преступление, даже не зная о том? Можно! – говорит новгородское право(криво?)судие», в которой шла речь о диком проявлении правоприменительной практики (впоследствии дело в отношении главного героя публикации Никиты Абронова было прекращено за отсутствием состава преступления). Статья вызвала живой читательский отклик, главным тоном которого было возмущение новгородской судебной машиной. Лишь один из комментаторов — Spapa — высказался в том смысле: ну, что ж «вы навалились на бедных следователей-судей»?

Лидия Семенистая, сама сталкивавшаяся с новгородским правосудием, не смолчала и ответила нелицеприятной для судей отповедью.

Эта отповедь и послужила поводом к возбуждению против неё уголовного дела по пресловутой ч. 1 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). Под «материал» было положено угодливое заключение ручного новгородского эксперта Владлена Макарова (из НовГУ), который всё сделал так, «как было нужно»: признал, что гражданка Семенистая «возбуждает вражду» по отношению к социальной группе «судьи».

Хотя, строго говоря, такой «социальной группы» в природе не существует. Существует профессиональная группа «судьи».

Томики с делом Семенистой (их аж два!) очень долго перекладывали с места на место: направить в суд в СУ СК таки не решались (совсем ведь гонение, получалось, за слово). И, верно, не знали, что с ним делать.

А тут ещё президент Путин все карты спутал. Ну, да: взял и инициировал декриминализацию (пусть и частичную) нашей «антисвободнословой» статьи УК.

А депутаты Госдумы взяли и, в свою очередь, угодили президенту: приняли закон «О внесении изменения в ст. 282 Уголовного кодекса Российской Федерации», согласно которому отныне к уголовной ответственности могут быть привлечены только те из «высказывателей», которые ранее првлекались за то же самое к административной ответственности.

А Семенистая — не привлекалась. Следовательно, никак не «подпадала».

Ушёл поезд!

 Кроме того, по поручению следователя Константина Виноградова эксперты Центра экспертиз СПбГУ, в отличие от Владлена Макарова, никак не вовлечённые в сложные местечковые «разборки», сделали свою экспертизу «высказываний» Семенистой. И пришли к малоутешительному для Макарова и иже с ним выводу, что в комментарии Семенистой «отсутствует побуждение к враждебным действиям одной группы лиц по отношению к другой группе лиц, факты, направленные на разжигание межнациональной, религиозной, социальной или иной розни».

Ну, что оставалось делать? По истечении одиннадцати месяцев (!!!) с момента возбуждения следователь Виноградов принял решение о прекращении уголовного дела против Семенистой за отсутствием состава преступления.

О чём мы не преминули сообщить в статье «Лидия Семенистая победила! Поздравляем! И пламенный привет хитрому новгородскому как бы эксперту Владлену Макарову от питерских коллег!».

В январе этого года в адрес Семенистой было направлено официальное «Извещение о праве на реабилитацию».

Лишь последний чудак не воспользовался бы этим правом. Семенистая — воспользовалась. И направила в Новгородский районный суд исковое заявление о компенсации морального вреда, причинённого незаконным уголовным преследованием.

Семенистая писала:

В период следствия я видела негативное отношение ко мне, поскольку в отношении меня было возбуждено уголовное дело за преступление против основ конституционного строя и безопасности государства. Хотя я не сделала ничего противозаконного, а лишь высказала своё сугубо личное (частное) мнение. Обозначила свою гражданскую позицию по факту незаконного, как потом показало время, и в этом я оказалась права, привлечения сироты Абронова к уголовной ответственности. У меня резко ухудщилось здоровье, поскольку я постоянно находилась в стрессовой ситуации. Практически год я не могла заниматься своими привычными делами, так как находилась в подавленном и депрессивном состоянии: не могла думать ни о чём ином, кроме как о том, что за мысли, высказанные вслух в защиту невинного сироты, меня могут осудить. (…) Я до сих пор с ужасом вспоминаю 2018 год, поскольку в возрасте 56 лет, уже находясь на пенсии, могла оказаться на скамье подсудимых за преступление, которое я не совершала.

Свой моральный вред за одиннадцатимесячное пребывание под страхом уголовной статьи и судимости женщина оценила в 200 тысяч рублей.

И тут явились чудеса. Наши! Новгородские! Классные!

Рассказывает адвокат Ольга Пакина, представляющая в гражданском суде интересы Семенистой:

- Когда началось рассмотрение дела, уже на самом первом судебном заседании, прокурор Иван Бородулин встал и объявил, что постановление о прекращении уголовного дела... отменено. Была гоголевская немая сцена, потому как ни я, ни моя доверительница ничего об этом не знали: никакое постановление об отмене предыдущего направлено не было!

Как выяснилось чуть позднее, возобновил предварительное следствие руководитель следственного отдела (по г. Великий Новгород) Александр Михайлов.

В постановлении написано так:

«В ходе изучения уголовного дела установлено, что вышеуказанное решение является преждевременным, поскольку по уголовному делу выполнены не все необходимые следственные и процессуальные действия, производство которых необходимо для принятия законного и обоснованного решения».

Вот так!

Но «простояло» это постановление лишь месяц. 26 января следователь Виноградов вынес второе постановление о прекращении уголовного дела.

А 5 марта, когда иск Семенистой уже поступил в Новрайсуд, руководитель Михайлов вновь отменил «отказное» постановление.

И сегодня расследование этого дела опять как бы в работе.

Такое перекидывание «трудных» дел уже давно получило в народе название «пинг-понг».

Но вот ведь о чём думается. Игра в пинг-понг — штука увлекательная, и, при определённом мастерстве спортсменов, может быть очень продолжительной. Но как ни крути, а конец ей должен быть. Пусть будет ещё десять «перепасовок», пусть пройдёт год, два, десять... Но, так или иначе, кто-то забьёт победный шарик!

И, по здравому размышлению, всё-таки Семенистая: ну, никак не «подтянуть» её ныне по этой статье, потому что чёрным по белому: к уголовной ответственности могут быть привлечены только те, кто привлекался к административной ответственности. А это — никак не про Семенистую.

Так что пока можно сделать вывод о том, что руководитель Михайлов выступает в роли человека, действия которого приведут ко всё большему ущербу для Казны РФ (оттуда идут выплаты компенсации морального вреда). Было одиннадцать месяцев «привлечения», теперь, с учётом двух возобновлений, уже тринадцать. А сумма взыскания исчисляется ещё и от количества времени, проведённого несправедливо «привлекаемого» под гнётом. А узнает об этом г-н Путин? Ой, осердится!

Сегодня судья Николай Зуев вынес решение об отказе в удовлетворении исковых требований Семенистой.

- Преждевременно, — сказал, — я думаю, иск заявлен.

Ладно... Пока срок возобновлённого следствия — до 5 апреля. А дальше-то — что? Новое прекращение? Да. И новое возобновление? Говорю же: пинг-понг. Ну, очень больно признаться в том, что перегнули палку! Но ведь пройдёт год-два-три, смахнёт судья Зуев (или Незуев) пыль с судейского тома и спросит: ну, что, всё? И сколько теперь причитается?

Продолжение, в общем, следует... А кому-то — смешно. Хотя, если по правде, грустно!

8 марта, кстати, заместитель прокурора города Денис Оньков подписал требование об устранении нарушений федерального законодательства — в адрес руководителя следственного отдела Александра Михайлова.

В качестве нарушения отмечено пока то, что ни Семенистая, ни её представитель не были уведомлены о «возобновлении»:

«Изложенное свидетельствует о неэффективности и несвоевременности действий следователя, а также об отсутствии со стороны руководства следственного отдела эффективного ведомственного контроля за деятельностью подчинённых сотрудников».