Редактор «Русского каравана» Галина Ярцева: «Я настаиваю, что это политическая расправа над журналистом!»

С неослабевающим вниманием мы продолжаем следить за судебным процессом над редактором «Русского каравана» Галиной Ярцевой, обвиняемой в неуважении к суду (в чём именно это неуважение, читайте здесь, здесь, здесь), который имеет все шансы в очередной раз ославить скромный, но Великий Новгород на всю страну.

Сегодняшний судный день имел три важные составляющие.

Во-первых, судья Анна Недовесова в очередной раз отклонила ходатайство о проведении повторной этико-лингвистической экспертизы (по мнению Ярцевой, она необходима уже потому, что та, на которой ныне базируется обвинение, выполнена не филологом, а философом по фамилии Спорник: пироги, в общем, испёк сапожник).

Судья Недовесова, впрочем, обещала дать оценку этому «пирогу» философа в итоговом судебном акте. Какой будет оценка, кое-кто уже догадывается… Хотя не будем – не будем! – предвосхищать: это «чисто русское» – а вдруг! Правда, а вдруг?

Во-вторых, к завершению процесса свои показания дала и обвиняемая Ярцева. Говорила вот о чём:

– Вину не признаю: преступления я не совершала. Я настаиваю, что это политическая расправа над журналистом! Преследование моей профессиональной журналистской и правозащитной деятельности в качестве учредителя и редактора газеты «Русский караван» и в связи с организацией мною сбора и доставки гуманитарной помощи жителям Донбасса.

Из-за отсутствия доходов от издания газеты «Русский караван» я не имею возможности выплатить Рукавишниковой Л.М. и Рукавишниковой И.А. присужденных судом денег (что это за «присуждённые судом деньги» – здесь). В связи с этим мне ограничен выезд из России, что препятствует доставке гуманитарной помощи жителям Донбасса, сбором которой «Русский караван» занимается с 2014-го года. На Донбасс доставлено 11 «караванов». 12–ый по счёту груз стоит без движения с 2017-го года. Рукавишниковы об этом знали, так как я постоянно говорила об этой ситуации в судах и судебным приставам.

Как пояснила Ярцева, именно с «обеспечением» иска Рукавишниковой, выразившемся в наложении службой судебных приставов ареста на фундамент на земельном участке и в ограничении на выезд из России, и были связаны гражданские дела, когда были произнесены «крамольные» «зараза» и «сволочь».

Фон, на котором это произошло, Ярцева обрисовала так:

– 12 января 2016-го года Рукавишникова И.А. настаивала на отложении судебного заседания с целью затянуть процесс, а я просила суд не откладывать рассмотрение, так как от решения по делу зависела моя поездка на Донбасс с гуманитарной помощью. Тогда Рукавишникова сказала: «Я сделаю всё, чтобы вы не поехали на Донбасс», чем подтвердила своё намерение ограничить мне выезд, и судебное заседание было отложено на 8 февраля.

В этот день Рукавишникова И.А. снова требовала отложения дела. Я возражала. Рукавишникова стала представлять дело так, будто я её оскорбляю и просила суд вызвать приставов. Председательствующий судья Марухин ответил: «Не вижу оснований». Рукавишникову это не устроило, и она сказала: «Ну, тогда я сама позову пристава». После перерыва Рукавишникова пришла с судебным приставом Акуловым. Я продолжала давать пояснения, к Рукавишниковой обращалась по имени-отчеству, но она с язвительной ухмылкой стала комментировать, что она «чудесным образом стала вдруг Ириной Анатольевной»: видимо, на меня подействовал пристав. В ответ на её поведение, не имея умысла на неуважение к суду, я сказала: «Рукавишникова зараза». Этим словом я не собиралась её оскорблять, так как слово «зараза» – это незапрещённое литературное обиходное слово.

В судебном заседании от 4 мая 2017-го года я просила отменить вынесенное судебным приставом ограничение на выезд из России. Так как его приставы вынесли по заявлению Рукавишниковой, от её позиции во многом зависел исход дела. Зная это, она возражала против отмены ограничения. Я была потрясена её антиобщественной позицией. Я вынуждена была огласить письмо, поступившее мне по электронной почте из ДНР. В письме активисты сообщали о бедственном положении боевых подразделений, нехватке продуктов. (…) Я не выдержала и сказала: «Ирка, читай «Выстрел» Пушкина, ты когда-нибудь за это сволочь получишь», имея в виду моральную расплату за вред, который делает человек другому человеку. При этом слово «сволочь» я отнесла к её поступкам, связанным с противодействием вывозу гуманитарного груза в ДНР, где его ждали и старики, и дети, и раненые, о чем она знала с достоверностью из оглашённого мною письма. Замечу, что слово «сволочь», как и «зраза» не имеет неприличной формы, относится к разговорному литературному языку.

Галина Ярцева подчеркнула, что произнесёнными словами неуважения к суду не выражала и повторила, что, с её точки зрения, «данное уголовное преследование является всё же политической расправой над журналистом, правозащитником, патриотом России».

Остановилась обвиняемая и на некоторых моментах, свидетельствующих, как ей представляется, о фальсификации доказательств. Как уже говорилось, обвинение строится не только на показаниях участников процесса, но и на объективных материалах, подтверждающих совершение тех или иных действий. В данном случае, одним из таких материалов является аудиозапись на телефоне Рукавишниковой, приобщённом к материалам дела. Но по техническим причинам (хранили, видимо, неправильно) прослушать первоисточник не представилось возможным. В томах дела, однако, присутствовал и диск (по какой-то причине даже не наделённый статусом вещественного доказательства), запись на который со своего телефона перенесла сама Рукавишникова.

Эта запись, по убеждению Ярцевой, имеет признаки «технической обработки», в результате которой отдельные фразы были «отмонтированы» (удалены). В частности, реплика судьи Марухина о том, что он не видит оснований для вызова приставов.

В связи с этим Ярцева вспомнила другую попытку осудить её за неуважение к суду, когда одним из пунктов обвинения журналиста были слова в адрес адвоката противной стороны, записанные в протокол судебного заседания. Но почему они сказаны, оказалось решительно непонятно, потому что ехидство в адрес самой Ярцевой в протоколе «отражено» не было.

Тогда Новгородский областной суд вынес Ярцевой оправдательный приговор. Но лишь по одной причине: дело рассматривалось с участием присяжных, и именно они огласили вердикт: «Невиновна!».

К чести адвоката надо сказать, что он, приглашённый Ярцевой в качестве свидетеля на этот процесс, рассказал обо всём так, как было на самом деле.

И – в-третьих... Сегодня рассмотрение дела на «после обеда» было отложено, потому что, по информации стороны защиты, после обеда присутственное место намеревался-таки посетить заместитель руководителя регионального УФССП Олег Гончаров, явления которого в суд Ярцева добивается уже долгое время (об этом – здесь). Однако и сегодняшний «выстрел» получился холостым: Гончаров – не явился. Ранее Ярцева уже говорила, что такое отношение к суду она расценивает именно как неуважение.

И – предпоследнее в судебном процессе действо: прения сторон назначены на 26 марта.

А потом – приговор. И каким бы он не стал, говорить о нём будут долго. Было бы во благо, если не только в Новгородской области!

Фото автора.