Адвокат Пакин о деле Орлова, обвиняемого в убийстве «ради повышения своего авторитета» перед беглым Петровским: «Никто не знает, за что убили Данилова. И кто это сделал»

Об этом громком деле рассказывалось уже не раз (в частности, здесь). Предприниматель Данилов, как явствовало из выступления прокурора Георгия Жукова в суде, сам занимавшийся «теневым бизнесом», выстрелами из огнестрельного оружия был убит вечером 14 ноября 2008-го года в безлюдной точке в центре города.

Спустя почти 10 лет, весной 2018-го, пресс-службы силовых ведомств сообщили Новгороду о том, что убийство таки раскрыто: обвиняется мастер спорта по боксу Андрей Орлов. А совершено оно потому что (цитата из пресс-релиза): «Обвиняемый, являясь активным участником криминального сообщества, возглавляемого Андреем Петровским, связанным с лидерами криминального сообщества Николаем Кравченко и Тельманом Мхитаряном, для повышения авторитета перед ним на ул. Мусы Джалиля-Духовская произвёл несколько выстрелов из огнестрельного оружия в местного бизнесмена».

Как впоследствии стало понятно, о «победном результате» можно стало рапортовать не благодаря какому-то чуду из категории «всё тайное становится явным», а благодаря тому, что некто Владимир Мостяев, сам привлекавшийся к уголовной ответственности, попросту говоря, «сдал» Орлова.

И так и остался единственным человеком, кто прямо указывал в суде на Орлова как на исполнителя убийства. По версии Мостяева, вечером 14 ноября 2008-го года он встретился с Орловым в центре города, где находился ещё один человек – некто Сергей Лукаржевский, который, собственно, и вызвал людей, сказав, что «надо разобраться с одним человеком». Орлов и Данилов сели в машину Лукаржевского.

Вопрос прокурора: И что вы обсуждали?

Мостяев: Что надо будет сходить в соседний двор. Должен был человек появиться, надо с ним…

– Что сделать?

– Ну, так… Предварительный разговор был, что… убить.

– Кто должен был стрелять?

– Определялись на месте, но потом было принято решение, что Орлов.

Далее, по объяснениям Мостяева, они вдвоём с Орловым «выдвинулись» в район Духовской, увидели двигавшегося пешком человека, и Орлов сделал несколько выстрелов. Всё. Человек упал. А они с Орловым побежали в направлении дома быта «Волхова», где Орлова ждал некто Сергей Сергеев – на своей машине.

Ни Лукаржевский, ни Сергеев, допрошенные судом, эту версию не подтвердили.

Что характерно, и сам Мостяев, как заказчиков преступления, не упоминает ни Петровского, ни Кравченко, ни тем более «присовокупленного» к ним в официальном пресс-релизе, вероятно, «до кучи» Мхитаряна. Если судить по показаниям Мостяева в суде, то «контролировал» убийство мало кому известный Лукаржевский.

*   *   *

Строго говоря, предположение о заинтересованности в этом убийстве Петровского – только предположение. Мостяев о Петровском ничего не говорит. Какая-то привязка «авторитета» к этому делу обеспечивается лишь допросами «засекреченных свидетелей» под псевдонимами Соколов и Самойлов, которые причисляя себя к членам «организованных преступных группировок», подтверждают, что, да, именно Петровский контролировал автобизнес. А Данилов, тоже занимавшийся автобизнесом, «желая увеличить доходность своего бизнеса, решил рискнуть и поломать налаженную Петровским схему», что последнему – «не нравилось».

Но о том, что знают, будто бы Петровский «заказал» Данилова, не говорят и они.

О чём-то «околоконфликтном» поминал, правда, ещё один свидетель – Гацко, но тоже – ничего конкретного, да и с чужих слов, в частности, жены погибшего, которая как-то сказала, что к ним приезжал Петровский, и они с мужем «говорили о каких-то машинах». Но о чём именно шла беседа, сказать трудно: «Может, кто-то кому-то поцарапал машину». И когда именно это было, сказать тоже трудно.

Вот и весь «конфликт».

К тому же, как известно, «в бега» (на Украину) Петровский ушёл летом 2007-го года. А убийство Данилова – осень 2008-го.

Тем не менее сторона обвинения остаётся на позиции, что убийство совершено в его, Петровского, интересах. В «заказе» на это убийство, правда, он не обвиняется – даже заочно (хотя такая практика существует, вспомним хотя бы дело беглого сенатора Кривицкого, которому, несмотря на отсутствие в России, официально предъявлено обвинение).

Подробно о позиции стороны обвинения в прениях рассказано в этой публикации.

Сегодня же был день прений стороны защиты.

*   *   *

Сам Орлов тоже изъявил желание выступить. Был, однако, предельно краток: сказал, что к этому преступлению не имеет никакого отношения, и на его руках нет крови.

Первым из адвокатов выступил Владимир Байдюк. Резко отозвался о стремлении прокурора к отождествлению стороны обвинения и присяжных:

– Под «мы с вами» государственный обвинитель подразумевает не иначе как себя и вас, уважаемые присяжные. Но он не имеет права так говорить. Вы – судьи. Он – государственный обвинитель. Мы – защитники. У каждого своя функция. Однако государственный обвинитель уже пытается объединиться с вами против защиты по принципу: мы радеем за правду, а они на стороне лжи, и давайте, вместе их будем бить. Так делать нельзя.

Что же до существа дела, то адвокат Байдюк обратил внимание присяжных на надуманность, по его мнению, мотива как «желания поднять свой авторитет перед Петровским»: «Есть полное отсутствие доказательств связи между Петровским и убийством Данилова».

По мнению адвоката Байдюка, за отсутствием конкретики по делу об убийстве до сведения присяжных навязчиво доводилась информация о «криминальном заповеднике» Новгородчины, сообщалось о преступлениях, совершённых другими, чтобы вызвать предубеждение к подсудимому, «создать определённый эмоциональный фон, когда реальные доказательства уже не нужны».

Второй адвокат – Константин Пакин, что естественно, поддержал позицию коллеги.

Развивая тему отсутствия мотива, он обратил внимание на некоторые хронологические моменты, о которых в своей речи в прениях говорил и прокурор Георгий Жуков. В частности, на то, что, по словам вдовы, последние три года перед смертью её муж отошёл от бизнеса и, следовательно, причиной его «устранения» никак не могли быть интересы, связанные с «переделом сфер влияния».

Особо остановился на последнем дне в жизни Данилова. Суть важно, считает адвокат, что, уходя из дома за несколько часов до смерти, он отказался взять с собой сына, сказав, что «сегодня – нельзя»:

– Куда он поехал? Зачем? Для чего? С кем встречался? Увы, это уже никому не известно.

О том, что некая встреча состоялась, и Данилов был ею доволен, свидетельствуют, считает адвокат, показания его друга, с которым Данилов созванивался совсем незадолго до смерти. Этот человек подтвердил, что Данилов был вполне спокоен: мужчины договорились встретиться.

Встреча, однако, не состоялась.

Через несколько минут Данилов был мёртв.

А уже после убийства, при осмотре места происшествия, оперативники нашли рядом с телом погибшего его портфель, буквально набитый «бухгалтерией», среди вещей, в частности, обнаружили калькулятор, а также расписки пятерых должников Данилова (на общую сумму более 2 миллионов рублей) и записную книжку с конкретизацией, кто сколько должен.

Зачем, задаётся вопросом адвокат, в тот вечер человек, отошедший от коммерции, взял всё это с собой? И не связана ли его смерть с этими финансовыми вопросами, которые он надеялся разрешить? (И, судя по показаниям его друга, благополучно разрешил, не ведая, что ждёт его через несколько минут).

У убийства были два очевидца. Несмотря на то что на улице было уже темно, оба они говорили о том, что видели двоих молодых людей… А Орлову тогда было – 44.

И ещё один момент в речи адвоката представляется небезынтересным. Константин Пакин, сам в прошлом – офицер милиции, обратил внимание на локализацию ран. Всего их – семь. Контрольный выстрел в голову – это понятно. Пять выстрелов – в «заднюю поверхность тела». Но одна из пуль, и это установлено достоверно, попала в живот.

Это, считает адвокат, ломает всю логику обвинения, построенную на показаниях Мостяева, потому что тот утверждал, что все выстрелы были произведены, когда они с Орловым находились за спиной Данилова… Каким же образом одна из пуль могла угодить в живот? Адвокат Пакин считает, что объяснение может быть только одно: стреляли два человека – один спереди, другой сзади; один в живот, другой в спину.

О недостоверности показаний Мостяева, по мнению адвоката, свидетельствует и то, что он при проверке показаний на месте, проводившейся под видеозапись, поначалу неверно указал место, где лежал убитый. И только после наводящего вопроса одного из оперативников «поправился».

*   *   *

В своём выступлении в последующих после прений репликах прокурор Георгий Жуков отказал в возможности существования версии о двух «стрелках». По его мнению, наличие раны в живот объясняется тем обстоятельством, что, согласно показаний Мостяева, «заметив их приближение, Данилов обернулся, и именно в этот момент Орлов открыл по нему стрельбу». То есть, согласно такой логике, на какой-то промежуток времени Данилов располагался по отношению к догонявшим не спиной, а передней частью тела. К тому же пуля, застрявшая в животе и две другие, застрявшие в других частях тела (остальные не обнаружены – А.К.), идентичны, что говорит о том, что выпущены они из одного и того же оружия.

Что же касается изначально неверного указания на положение трупа во время проверки показаний Мостяева на месте, сослался на его же показания о том, что с момента ЧП прошло много времени, и он-де мог ошибиться.

Адвокат Пакин в своей реплике был решительно не согласен с объяснением государственным обвинителям наличия раны в живот тем, что перед смертью Данилов обернулся. Адвокат считает: если даже и обернулся, то при таком повороте в зону видимости попадает лицо, плечо, часть груди, но никак не живот.

– Для этого человек должен развернуться на все 180 градусов: здравствуйте! – и получить пулю в живот!

…Прения завершены. 26 февраля судья Светлана Вихрова выступит с напутственным словом, после чего присяжные удалятся в совещательную комнату, чтобы вынести вердикт по этому очень неоднозначному делу.