Александра Саркисова освободили из новгородского следственного изолятора… Федеральный судья, похоже, чуть-чуть нарушил закон

Вчера Новгородский областной суд отменил приговор Новгородского районного суда (председательствовал Юрий Дорофеев), которым жителю Калининграда Александру Саркисову было назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы. Сразу по оглашении определения облсуда Саркисова освободили из следственного изолятора, куда он был помещён 5 мая – после вынесения приговора райсудом.

Дело Александра Саркисова – одно из «долгоиграющих» дел. Возбуждено оно было ещё в 2014-ом году.

По версии следствия, Саркисов совершил покушение на коммерческий подкуп (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 204 УК РФ). При таких обстоятельствах…

Если начинать совсем издалека, то в 2007-ом году организациями, в которых тот играл ведущую роль, в банке «ВТБ» были взяты кредиты для модернизации и реконструкции рыбоконсервного завода «Креон». С их погашением возникли проблемы. Как объяснял впоследствии Саркисов, в первую очередь, по причине случившегося экономического кризиса.

В 2012-ом году банк «ВТБ» инициировал процедуру банкротства. Завод был выставлен на продажу. Саркисов со товарищи имел намерение принять в тех торгах участие. Его до торгов не допустили. Саркисов пытался обжаловать то решение, в том числе, и в УФАС. Тем временем конкурсный управляющий Денис Лебедь пошёл на диалог с предпринимателем. Во время встречи в кафе (уже в 2014-ом году) Саркисов объяснил, какова его цель: принять участие в торгах предприятия, в которое им и его компаниями вложено уже очень много сил и средств.

Спустя несколько дней после того разговора конкурсный управляющий пригласил Саркисова в кафе и там познакомил с неким мужчиной. Так в этой истории появился Вадим Олехнович, в прошлом, говорят, сотрудник СУ СК, позднее привлекавшийся к ответственности за мошенничество. Узнав о том, что Саркисов готов оплатить «разницу торгов» (с компанией-конкурентом) наличными, тот проявил интерес.

Передать деньги из рук в руки решили не в Калининграде, а… в Великом Новгороде. Здесь, в офисе одного из предприятий, состоялась очередная встреча Саркисова, Олехновича, Лебедя. По объяснениям Саркисова, Олехнович очень образно изложил суть вопроса: «Сколько вы готовы привезти денег, чтобы мы начали шевелиться? Что будет началом фундамента, чтобы возводить стену?». Саркисов взял лист бумаги и написал: «1,5 миллиона рублей». Олехнович увидел цифру и сказал: «Это будет эстафетной палочкой».

А 30 мая Саркисов отдал эту сумму Олехновичу. В Великом Новгороде, в офисе всё того же предприятия… После чего в офис вошли оперативники. Всё, как выяснилось, происходило под их контролем.

 

*   *   *

Так и родилось это уголовное дело. Арест как меру пресечения Саркисову избрали на начальном этапе следствия. Потом (спустя чуть менее месяца) меру пресечения изменили на залог, и большую часть времени предварительного следствия и рассмотрения дела в райсуде обвиняемый жил в Калининграде, а в Новгород являлся по повесткам. Исключительно добросовестно. Следствие шло непросто, «с пробуксовками», трижды его направляли в прокуратуру, и трижды прокуратура возвращала его «на доработку». С четвёртой попытки материал таки «ушёл» в суд.

– Как только я вступил в дело, – рассказывает адвокат Константин Пакин (на снимке), – и изучил его, сразу же обратил внимание на то, что и возбуждено оно, с моей точки зрения, было незаконно. Вся эта ситуация – коммерческая. И, по закону, для возбуждения уголовного дела такой категории необходимо заявление коммерческой организации с просьбой об этом. А здесь было лишь заявление конкурсного управляющего о проведении проверки. С юридической точки зрения, это совершенно разные документы. Тем не менее уголовное дело было возбуждено. И доведено до суда. И приговор – вынесен.

По словам адвоката Пакина, предваряла вынесение приговора ещё одна пикантная ситуация. Обвиняемый – житель другого города. Всякий раз, вызываемый на заседание суда, он брал билет на самолёт до Пулкова, потом на автобусе ехал в Новгород. И тем же путём – обратно. Вот и тогда, узнав дату оглашения приговора, полагая, что тот может быть любым: и обвинительным, и оправдательным, и «к условной мере наказания», и к реальному сроку, – Саркисов поинтересовался у судьи Дорофеева, может ли он заранее купить обратный билет на самолёт.

Судья, опять же по словам адвоката Пакина, «благословил» Саркисова: покупайте, мол.

Обратный билет в Калининград Саркисов купил. А потом был в великой растерянности, потому что приговор услышал – обвинительный, а о том, что наказание – условное и, стало быть, нет преград для возвращения в Калининград, – ни слова не услышал.

В зале суда на человека надели наручники. Билет на самолёт – пропал.

– Но это, – говорит адвокат Пакин, – скорее, из области этических вопросов. С оглашением приговора судьёй Дорофеевым связан куда более серьёзный момент, явно нарушающий нормы уголовно-процессуального права. По закону, после того как судья удаляется в совещательную комнату для постановления приговора, его контакты – хоть очные, хоть по телефону – с кем бы то ни было из участников процесса не допускаются (ст. 298 УПК РФ). У нас же было так… В совещательную комнату судья Дорофеев удалился в 12.20. А когда мой доверитель уже вышел из здания суда, на его телефон неожиданно позвонил… судья Дорофеев, интересовался, где в этот момент находится адвокат Пакин, то есть – я. Сообщил Саркисову, что ему, судье, звонила государственный обвинитель и просила продолжить судебное заседание. Когда я вышел на улицу и встретился с Саркисовым, тот сказал мне о звонке судьи. Я очень удивился: «Вы ничего не путаете? Не мог судья звонить! Он – в совещательной комнате!». Саркисов ответил, что в этой ситуации вряд ли что можно перепутать. Тогда я сам набрал номер судьи. Он ответил. Я поинтересовался: «В чём дело? Вы меня искали?». Судья Дорофеев подтвердил, что искал, потому что государственный обвинитель просила продолжить судебное заседание. Тогда я сказал, что сам нарушать закон не буду и приду в суд только на оглашение приговора. Так с моим доверителем мы и поступили.

*   *   *

В апелляционных жалобах на нарушение судьёй тайны совещательной комнаты указывали и адвокат Пакин, и осуждённый Саркисов. В обоснование тех доводов привели распечатки телефонных переговоров, которые документально подтвердили факт общения судьи Дорофеева, находящегося в совещательной комнате, с участниками процесса. Ну никак от этого не отказаться!

И трудно пока сказать, именно это ли обстоятельство или иное повлияло на оценку приговора как подлежащего отмене коллегией судей областного суда. Как утверждает адвокат Пакин, не нарушение тайны совещательной комнаты было поставлено во главу угла. Да и чему, считает он, удивляться: ведь сказано же было на последней пресс-конференции председателем областной квалификационной коллегии судей Денисом Яковлевым, что «судья не может преследоваться за те судебные ошибки, которые допускает при отправлении правосудия, в этой связи судья неприкосновенен». И это не личное мнение, не вольная интерпретация, а чуть ли не дословная цитата из ФЗ «О статусе судей».

Самый важный вопрос, похоже, остался втуне… Что же до дела Александра Саркисова, его будущность, с учётом и объёма, и фактора «долгоиграния», предугадать трудно. Одно пока точно: суд, но уже в ином составе (то есть – без участия судьи Дорофеева), начнёт рассматривать его «по новой». Закончит ли – вопрос, потому что возможны разные варианты (в том числе и направление, как раньше говорили, «на доследование»).

А сам Саркисов после чудесного освобождения из СИЗО первым авиарейсом убыл в Калининград, к жене, детям. У человека, кстати, двое детей, и оба – юристы.

*   *   *

В своей апелляционной жалобе осуждённый писал, кстати, и о том, что, по его мнению, вся эта история являет собой иллюстрацию на тему рейдерского захвата предприятия.     

Пакин 3

Цитата:

«Летом, на допросе, я спросил следователя: «Вы слышали, что говорил Президент РФ, обращаясь к Федеральному Собранию в ежегодном послании?». Следователь сказал: «Да, слышал. А что?». Я сказал: «Президент точно рассказал про мою ситуацию». Следователь улыбнулся и сказал: «Это вы его попросили?». Я тогда ему ответил: «Вы шутите, а Президент, между прочим, сказал, обращаясь к генеральному прокурору, что надо обратить внимание на то, что участились рейдерские захваты имущества предприятий с помощью правоохранительных органов. Недобросовестные предприниматели обращаются в правоохранительные органы, те возбуждают уголовные дела, и пока длится уголовное дело, первые за копейки забирают себе чужое предприятие. Потом, в лучшем случае, на предпринимателя закрывают уголовное дело…».

Но это, пожалуй, предмет уже другого рассказа.

Фото автора и из открытых источников.

Сохранить