Фотофакт: в Великом Новгороде зимует не только дикая гусыня, но и нежная летняя птичка малиновка

Нынешнюю зиму аномально тёплой не назовёшь. Наоборот, за Уралом нынче она оказалась аномально морозной, хорошенько выстудила Поволжье и Черноземье, да и Европе нешуточно от неё досталось. Российский Северо-Запад, традиционно подогреваемый «отголосками» хоть и очень дальнего (но всё ж куда более ближнего, чем, например, к Москве) Гольфстрима, тоже успел взять свою порцию температур за минус 20. Зима есть зима!

Тем интереснее, что нынче российские орнитологи зафиксировали как никогда много фактов зимовки таких перелётных птиц, для которых это, мягко говоря, несвойственно. Я имею в виду насекомоядную воробьиную мелочь, проводящую холодный сезон от южных регионов нашей страны чуть не до самых тропиков.

Новгородцы уже привыкли к тому, что кряковые утки всё в большем количестве остаются зимовать на Волхове, поскольку их здесь подкармливают, и этого уже довольно, чтобы не лететь в более тёплые места. Нынче компанию кряквам составила дикая гусыня - уникальный факт. Орнитологам известны случаи совместных зимовок уток и гусей, но чтобы тундровый гуменник, да в центре российского города... Припопомнить такое специалисты не смогли.

Но вот чаек никто специально не кормит, а несколько серебристых чаек держатся на Волхове всю зиму, стоически перенося невзгоды от непогоды. Ежегодно с новгородцами остаются несколько грачей, стайки дроздов (особенно при щедром урожае рябины), единичные скворцы и даже зяблики. Это уже не удивляет.

А вот не хотите ли полюбоваться на сугубо летнюю птицу? Извольте.

На минувшей неделе новгородский фотожурналист Владимир Богданов снял в черте областного центра вполне довольную жизнью зарянку, или малиновку. Ей бы сейчас сновать по веткам где-то на юге Европы, а она поклевывает засохшие ягоды девичьего винограда, довольствуясь таким мизером калорий, а на ночь забивается в какую-нибудь щель. И выживает!

Ярко-оранжевой грудью шустрая зарянка смахивает на снегиря, и в тёплой Западной Европе именно она, а не флегматик-снегирь символизирует весёлую рождественско-новогоднюю пору. Вот только её тонкий клюв говорит о том, что ягоды для этой пичуги - экстремальный корм, а по сути своей она такая же насекомоядная, как, например, синицы.

Разница в том, что синичье племя хорошо приспособлено к суровым условиям зимы, умея находить пропитание в заснеженном лесу или вблизи человека, а зарянки всегда считались слишком нежными, чтобы выдержать это время года. Природа, однако, не устает нас удивлять. В последнее время сообщения о зимующих зарянках всё чаще поступают из Москвы, Твери, Санкт-Петербурга и других российских мест, откуда эти птицы с первыми холодами должны улетать к берегам Средиземного и Чёрного морей…

Великий Новгород не отстает, держится, как теперь модно говорить, в тренде. В предыдущие зимы и мне лично довелось встретить оставшихся зарянок: в 2014 году это было 29 ноября на Перынском скиту, а в 2015-м — 24 декабря в самом центре Новгорода. Но во втором случае я оказался без фотоаппарата, а в первом птичка была уж очень осторожной и на расстояние удачного фотовыстрела не подпускала. Так что кадры тогда вышли нечёткими, но они хотя бы документально подтвердили встречу.

Зато повезло Владимиру Богданову, сделавшему несколько удачных снимков. Случайно встреченные на прогулке знакомые пригласили его сейчас же пойти и посмотреть на «птичку с красной грудкой» у них на дачном участке за Веряжкой близ улицы Кочетова. «Но ведь птица — не цветок, — удивился Владимир Иванович. — На месте не сидит. Как можно быть уверенным, что придём и сразу увидим её?». Однако согласился прогуляться, благо идти было совсем недалеко.

И действительно, не успели люди войти на участок, как «таинственная» птица объявилась на ветвях одной из яблонь и оказалась зарянкой. Она резонно связывала людей с наполнением устроенной здесь кормушки и потому не заставила себя ждать. Бодро прыгала поблизости, демонстрируя себя во всей красе, и с удовольствием клевала крошки свежего хлеба, пока их не успел прихватить мороз.

 

Более того, глядя на зарянку, за хлеб принимались и синицы, которые в норме его игнорируют, им подавай семечки да сало!

Как нежная перелётная птичка сумела уцелеть в наших влажно-морозных условиях, понятно: жить захочешь — ещё не так раскорячишься. Однако почему она осталась? Вот что интересно.

Ответ на этот вопрос дают исследования орнитологов. Оказывается, стимул к отлёту не у всех птиц одинаковый. Для тех, кто зимует далеко, таким стимулом служит сокращение светового дня, которое однажды даёт команду: «Пора!» и включает перелётный инстинкт.

А тех, у кого южные места расположены ближе, стимулируют погодные изменения: похолодание, затяжные дожди и первые заморозки, когда становится намного труднее отыскивать привычный корм. Таких называют погодными мигрантами. Они, пишет известный российский орнитолог Виктор Дольник, «приспособились как можно дольше задерживаться на гнездовье осенью и как можно раньше возвращаться весной. Это виды, улетающие сравнительно недалеко, поэтому им выгодно улетать лишь тогда, когда плохие условия уже наступили».

Зарянки, летящие к Средиземному и Чёрному морям, как раз из этой категории. Осенью они, набравшись сил в дорогу, выжидают хорошего ночного заморозка. Но климат подчас шутит шутки, и «хорошего» заморозка сейчас можно дожидаться иной раз до Нового года. Поэтому большинство погодных мигрантов не выдерживает и пускается в дальний путь даже при плюсовой температуре.

Однако и среди птиц всегда найдутся педанты, а может, чересчур беспечные особи, которые ждут до самого упора, а потом обнаруживают, что улетать-то поздно, куда ни кинь — всюду клин: мороз, снег, лёд. Выбор у таких невелик: погибнуть или выжить. Некоторым удается второе…

Считавшиеся хлипкими и нежными зарянки сегодня демонстрируют удивлённым орнитологам чудеса приспособляемости. Замечено, например, что на кормушках они клюют не только хлебный мякиш, но и нелюбимое мелкими птицами пшено.

А есть среди них и вовсе уникальные экземпляры, вроде описанного нашим замечательным журналистом-натуралистом Василием Песковым. Фрагментом из его «Окна в природу» я и закончу сегодняшний рассказ:

«Немецкий фотограф-любитель Роберт Гросс увлеченно снимал зимородка, построив скрадок недалеко от сучка, на который птица обычно садилась. Зимородок — рыболов по природе своей. Тело и образ жизни этого ныряльщика великолепно приспособлены для охоты за рыбой. Но вот в поле зрения натуралиста попала зарянка, внимательно наблюдавшая, как охотится зимородок. И что же, на глазах у зачарованного наблюдателя этот обычный охотник за насекомыми решил испытать рыболовное счастье. И сразу удачно — из воды зарянка вынырнула с маленькой рыбкой.

Повторяя раз за разом попытки, зарянка приспособилась не нырять в глубину, как это делал ее невольный учитель зимородок, а, пролетая над водой, спугивала стайку рыбок и хватала одну из них у поверхности. Ее «любительская» охота за рыбой была производительней, чем у зимородка.

Рассказам фотографа о его наблюдениях, надо полагать, не поверили. Любознательный человек решил представить убедительные доказательства. Несколько недель подряд он наблюдал поразившее его зрелище и с помощью комбинаций фотовспышек сумел сделать целую серию снимков зарянки, научившейся рыболовству»...

Фото: Владимир Богданов (1, 3, 5, 6), Андрей Коткин (2, 4), Роберт Гросс (из архива «Комсомольской правды»), фотопроект openyourpage.ru (7)