Слово читателю: Андрей Исмаилов размышляет о мигрантах и преступности

В последние месяцы тема борьбы с нелегальной миграцией остается ключевой в политической повестке дня страны. Некоторые политики изо всех сил рассказывают о страшной мигрантской преступности и угрозе со стороны гастарбайтеров. Хочу сказать несколько слов по этому поводу.

Меня всегда удивляют люди, которые, глядя, как их соотечественники убивают, грабят и насилуют тысячами, молчат, видимо, считая это нормами нашего быта, но сразу кипят, услышав, что это сделали мигранты. Их, по всей видимости, только преступность среди мигрантов интересует.

Представления об особой криминальности мигрантов не подтверждаются статистическими данными. Вот статистика судебных решений, доступная Институту проблем правоприменения.

Иностранные мигранты совершают не более 3,8 процентов всех преступлений по России. Сообщения о якобы массовых преступлениях, совершаемых иностранцами, не соответствуют действительности. Можно проверить на официальном сайте МВД.

На фоне более чем полутора миллионов преступлений, совершаемых на территории Российской Федерации, только около 50000 совершается мигрантами. Цифра вроде немаленькая, но в сравнении с общим количеством – это «капля в море». Проблемой является то, что каждое преступление, совершенное именно мигрантом, моментально появляется в СМИ и «раздувается» до невероятных размеров, что приводит к межнациональной розни и к стойкому пониманию каждого россиянина – «мигрант – враг».

На протяжении минувшего лета все без исключения федеральные телеканалы смаковали то, как какой-то дагестанский отморозок на рынке проломил голову полицейскому.

Но вы нигде не услышите о подвиге дагестанского парня Марата Рахметова, который ценой собственной жизни спас от верной гибели в Москве-реке двух девчонок — русскую и армянку. Вместо того чтобы в ноги поклониться убитым горем родителям Марата, потерявшим единственного сына, администрация Звенигорода, забыв, что Дагестан — часть России, стала выяснять, легально ли он находился на территории Московской области.

96 процентов преступлений, а это сегодня более полутора миллионов ежегодных, в том числе страшных, омерзительно-тягчайших преступлений, совершают не трудовые мигранты. Их совершают наши соотечественники. Но почему только именно эти 4 процента так беспокоят некоторых людей? Вы не находите это странным? Если Вася Пупкин зарежет Петю Васькина и изнасилует его жену, а потом сожжет его дом или пойдет станицу Кущевская терроризировать, то это в порядке вещей и политика это не интересует? Это ведь гораздо более обширное и необходимое поле деятельности, не так ли? Так отчего же, раз уж о преступности печется человек, не заняться более насущными проблемами?

Агрессия всегда ищет идеологического противника и находит его. А также есть желание некоторых политиков, нажить политический капитал, спекулируя на национальном вопросе, не отдающим себе отчет в том, что раздувание ксенофобии и шовинизма может привести к непредсказуемым последствиям.

То, что мы ненавидим в других людях – преступные наклонности, невежество, хамство - не имеет этнической принадлежности. Это то, что мы не любим в других, а не то, что они принадлежат к другим народам.

Нельзя отрицать, что проблема существует и стоит остро. Однако давайте трезво посмотрим фактам в лицо.

Сейчас трудовые мигранты создают 7,56 процента ВВП России (в денежном выражении — 8,25 трлн. рублей). И эта цифра будет лишь расти.

В ближайшее время мы столкнемся с последствиями демографического кризиса 1990-х годов, когда население России убывало со скоростью миллион человек в год. Если в 2012 году мы имели соотношение 640 нетрудоспособных граждан на 1000 трудоспособных, то к 2030-му пропорция будет иной — 831 на 1000.

Очевидно, что без мигрантов наша экономика не выживет. Это справедливо не только для нашей области. Если российские граждане хотят жить достойно и в достатке, то им придется смириться с трудовой миграцией. Иначе они на своем кошельке почувствуют, как экономика страны начнет проседать.

И еще одно соображение:

Русские — это нация, то есть понятие социальное, а не расово-этническое, и состоят русские из довольно большого конгломерата этногенетических элементов, которые были объединены политикой и культурной унификацией Российской Империи и СССР.

По сути, определение народа, это единство крови, языка и веры.

Всегда считалось, что не так важна кровь, как важно вероисповедание и язык, поэтому Пушкин, который не выжил бы в Бирюлёво, для нас русский.

Учитывая демографическую ситуацию, следует повторить, в некотором смысле, тот путь, который уже был пройден когда-то.

Как не крути, а мигранты нам нужны, просто нужна вдумчивая и серьезная политика по привлечению и последующей ассимиляции их. Среди их потомков могут появиться и Пушкины.

По своим предкам мы можем быть грузинами или татарами, а еще мы можем быть гражданами своего Отечества, которое мы глубоко любим, россиянами. И, пожалуй, это самая главная идея. Мы можем быть католиками, протестантами, мусульманами - суннитами или шиитами, потому что мусульмане тоже разные люди. Вот эта идентичность, она множественная. Она проявляется по-разному.

Поэт Руни писал так: «Как часто бывает, что турок и индиец находят общий язык. Как часто бывает, что два турка словно чужие. Значит, язык единодушия - совсем иное дело. Единодушие дороже единоязычия».

А закончить хочу словами Карамзина, этого великого человека:

«Всё народное ничто перед человеческим. Главное дело - быть людьми, а не славянами. Что хорошо для людей, то не может быть дурно для русских. И что англичане или немцы изобрели для поляка, выгода человека - то моё, ибо я - человек!».