Режиссер Патриция Барбуиани: Слово «да» – ключевое в театре

11 июня на сцене театра «Малый» с успехом прошла премьера пьесы швейцарского режиссера Патриции Барбуиани, зрители долго не отпускали со сцены артистов и постановщицу. Она – универсальный талант. Репетировать свою новую пьесу в Великий Новгород Патриция приехала прямиком из Македонии, где на книжной ярмарке презентовала публике свой роман. К тому же она еще и актриса, а в прошлом телеведущая и альпинистка. В швейцарском городе Лугано у нее собственная театральная компания. И теперь Барбуиани захотела опробовать свой режиссерский метод на русской сцене. Тема: три сестры. Но это не инсценировка чеховской драмы. Для новгородцев Патриция написала оригинальную пьесу. Интернет-газете «Ваши новости» она рассказала о том, как возникла идея этой работы, а также об особенностях репетиционного процесса.

– Госпожа Барбуиани, как Вам пришла идея написать пьесу о трех сестрах?

– Эта тема идет из моего сердца, я ведь сама средняя из трех сестер. Я задалась целью исследовать, как тема трех сестер развивалась в мировой литературе: со времен античности до XX века. Мне уже давно хотелось поставить «Три сестры» Чехова, но для своей пьесы я не ограничилась этими героинями. К этой троице присоединились Мойры – богини судьбы из греческой мифологии, три сестры из сказки «Золушка», а также я взяла часть шекспировского «Короля Лира», – то место, где король говорит с тремя сестрами. И дополнили этот коллаж реальные персонажи – сестры Бронте, британские писательницы XIX века.

Моя пьеса – это своеобразный коктейль, где три сестры представлены в разных ипостасях. Отправной точкой для меня послужила фраза из чеховской «Чайки»: «Надо писать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах». Я хотела написать не реалистичную историю, а представить трех сестер как три разных ипостаси или даже три пространства, я бы сказала.

– Как Вы считаете, сегодня Чехов актуален?

– В его «Трех сестрах» речь идет о человеческой изоляции, и это я считаю невероятно актуальным сегодня. У Чехова каждая сестра живет в своем собственном мире, несмотря на то, что они все вместе пытаются выжить. Но это выживание выглядит так, как будто каждая живет для себя. Это относится и к героиням сказки «Золушка», одна из которых не родная сестра. А сестры Бронте, наоборот, были очень близки и всегда помогали друг другу.

– Есть что-то, что объединяет все эти истории, проходит «сквозной нитью»?

– Это те вещи, которые всегда случаются между сестрами. Старшая остается для родителей единственной, пока на свет не появляется вторая. У нее же, в свою очередь, нет возможности быть единственной. А младшая становится таковой, когда старшие уходят из родительского дома. Я, как средняя сестра, никогда не имела собственной одежды, всегда донашивала вещи старшей сестры. И если она получала на День рождения желанный велосипед, то потом мне приходилось кататься на ее старом. Конечно, я завидовала, ведь мне тоже хотелось иметь что-то новое. А для бабушки и дедушки старшая сестра всегда была на первом месте.

Самую маленькую сестру, которая на семь лет младше, подростком мне приходилось повсюду водить с собой, чего я, разумеется, не хотела. Но были и позитивные вещи, как, например, сестринская солидарность. Мир женщин очень интересует меня, я считаю его весьма конструктивным, потому что женщина по натуре восприимчива. И реализовать совместные планы, по моим наблюдениям, нам, женщинам, подчас легче, чем представителям сильного пола. Между мужчинами же часто возникает соперничество. Например, здесь, в театре «Малый», которым руководит женщина, царит исключительно доброжелательная атмосфера.

– Русская театральная школа существенно отличается от манеры, в которой работаете Вы. Возникали какие-то сложности в работе с актерами?

– Да, действительно, русская школа другая, и это чувствуется. Актрисы привыкли преимущественно выражать себя посредством слов, а не с помощью мимики и жестов. Я много работала над тем, чтобы каждое их движение было осознанным и точным. Все три актрисы очень разные, и возраст здесь тоже имеет значение.

Самая юная из них лучше чувствует движение и может больше сделать в этом отношении. А самой опытной актрисе я сразу сказала, чтобы она делала только те движения, которые ей комфортны. Я старалась привить им свою манеру: постигать, осознавать текст через хореографию. При этом особое внимание уделяла импровизации.

– Что самое важное в импровизации?

– Импульс. Плюс работа с собственной фантазией. Вот, например, я сейчас произношу слово «яблоко» и прошу Вас представить этот предмет. Какого цвета Ваше яблоко?

– Светло-зеленое.

– А мое красное. Но яблоко - это яблоко. И начиная вместе работать с этим импульсом, мы должны прийти к чему-то общему. Если Ваш партнер что-то предлагает, Вы не можете сказать: «Нет. Мое яблоко не красное. Оно зеленое». Слово «да» – ключевое в театре. Это же касается работы с актерами: они предлагают что-то, а я думаю, что можно было бы сделать из этого. Для меня речь идет не об экспорте искусства, а неизменно о встрече разных культур и традиций. Я чему-то учу артистов, а они, в свою очередь, меня.

– Насколько сложно заинтересовать современного зрителя?

– Привлечь публику в театр нелегко, ведь сегодня у каждого дома собственное «шоу» – на экране телевизора или компьютера. И многие театры пытаются заманить зрителя с помощью развлечения, не пытаясь повысить уровень постановок. Мне же по душе другой путь: возбуждать у публики любопытство посредством эксперимента на сцене.

– Вы автор многочисленных рассказов и одного романа. В писательской работе помогает сценический опыт?

– В моем случае театр и писательство это две части одного целого. Когда я училась актерскому мастерству, то одновременно постигала и науку писать истории. А когда ставлю пьесы, то всегда задаюсь вопросом – как работала мысль автора, что им двигало, подмечаю какие-то литературные приемы. Без этого сценического опыта я бы не смогла писать, а без литературы было бы невозможно занятие театром. Но в обоих случаях я не пытаюсь через свои произведения обратиться с каким-то посланием к публике. Для меня интереснее ставить вопросы.